Хеверн. Много?
Михаил. Одного.
Хеверн. Большой?
Михаил. Около фунта…
Хеверн. Очень плохо! Ничто не берёт так много время, как ловля рыб. (Софье.) Вчера я разговаривал с вашим предводителем дворян — это очень странное лицо!
Софья. Да? Почему же?
Хеверн. Очень! Бывал в Европе, интересуется искусством, посетил музеи — и ни однажды не был в рейхстаге! Он не понимает, что социализм — явление историческое, и смеётся над тем, что нужно изучать. Один голый инстинкт собственника-индивидуалиста не может победить социализм, — чтоб успешно бороться, нужно знать врага, — так!
Софья (задумчиво). Я — тоже не интересуюсь социализмом.
Хеверн. О, для женщины это необязательно! Да, странный человек предводитель… Он так… с яростью говорил о честных заслугах дворян перед Россией — очень красиво! Но, если ему предложить две с половиной тысячи рублей, — он без усилия покривит себе душу…
Софья (смеясь). Почему именно две с половиной?
Хеверн. Так, для примера…
Софья. Вы предлагали?
Хеверн (строго). Н-но, зачем! (Михаилу.) Вы живёте дружелюбно с Павлой Николаевной, да?
Михаил. Она очень хороший человек — честный и добрый…
Xеверн. Да? Это приятно. Но — многие русские, мне кажется, добры только по слабости характера?
Михаил. Не знаю… Вам — виднее.
(Из сада идут Антипа, Павла, порознь, оба притихшие. Все молчат, видя их.)
Антипа (ворчливо, угрюмо). Когда сердце не горит, а тлеет только — это, брат, ещё не жизнь… Ты погоди рассуждать…
Павла (устало). То вы говорите, что я глупая, то — не рассуждай…
Антипа (с досадой). Эх, да ты пойми — о разном говорю!.. (Увидал сына, выпрямился, строго спрашивает.) Ведомость готова?
Михаил. Нет ещё.
Антипа. Отчего? Ведь я сказал…
Михаил. Счета Чернораменской дачи не доставили мне…
Антипа. Как не доставили? Врёшь!
Софья. Счета у меня, не кричи! Их нужно проверить…
Антипа (входя на террасу). Ну, ты всегда заступаешься… где не надо! Проверить… что ж он сам — не может?
(Софья что-то строго шепчет ему, он мычит.)
Xеверн (Павле). Как поживаете?
Павла. Благодарю вас, хорошо…
Xеверн. Я очень рад.