(Ефимов быстро идёт в кухню.)
Глинкин (Бобовой, тихо). Ревнив, чёрт!
Бобова. Без ревности любовь — как без соли хлеб.
Глинкин (идя за Ефимовым). Бобиха, скажи, чтоб скорее собирали обедать!
Бобова (про себя). Поспеешь, дроздова голова!
Полина (с тарелками). Господи, как тут всё нехорошо…
Бобова. Кому прибрать? У вас все — баре.
Полина (развёртывая пакеты). Ты в судьбу веришь?
Бобова. А как же?
Полина. И в бога веришь?
Бобова. И в бога. Что это ты, матушка, спрашиваешь как?
Полина. А кто сильнее: судьба или бог?
Бобова. Ну, уж этого я не знаю… Уж чего не знаю — так не знаю… Этого, поди-ка, и боголюбивый муженёк твой не знает, одноглазый чёрт! Ох, Поля, Поля, тяжела твоя доля…
Полина. Значит — заслужила такую.
Бобова. А ты — полно! Согрешив на грош, на рубль каешься… Ой, ой, утки-то, утки… (Бежит в кухню, в двери сталкивается с Яковлевым.)
Яковлев. Что ты, — слепая?
Бобова. Ох, прости…
Яковлев. Демоны… (Идёт в магазин.)
Полина. Подожди минуту.
Яковлев. Чего такое?
Полина. Напрасно ты сдал флигель.
Яковлев (приостановясь). Это — твоё дело?
Полина (твёрдо). Моё!
Яковлев (удивлён). Чего?
Полина. Это человек нехороший.
Яковлев. А тебе какое дело, а?
Полина (волнуясь). Ты — добрый… ты поймёшь, ведь я — молчу! Я всегда молчу! Ведь уж если я говорю — значит…
Яковлев (строго). Значит — я с тобой должен серьёзно поговорить! Я и поговорю! (Быстро идёт в магазин.)
Полина (оглядывается вокруг, почти с ужасом, шепчет). Ах… ну, хорошо… ну — всё равно…
Клавдия (вбегает со двора, встревожена). Поля, милая! Мой-то накрыл было меня с Ивановым, — слушай-ка, сходи к Дуне — пусть она скажет, что я с ней говорила через забор, — сбегай, милая… Что ты какая? Дурно, что ли, — что ты?..