Евстигнейка (отчаянно). Давай… для храбрости! Пропало моё дело! (Костя поит его из всех бутылок по очереди.)
3обнин. Что, брат, Иван Иваныч?
Кичкин. Н-да-а! Ведь вот, глядите-ка, человек эдакой обходительный, ласковый… а продать — успел!
Типунов. Продавать они навострились!
3обнин. Пропали все наши труды… (Выглядывая за дверь.) Старуха его сцапала-таки…
Кичкин. Мастера они продавать…
(Все, грустно вздыхая, молчат. Костя занят с Евстигнейкой, в углу храпит пассажир.)
Марья (вполголоса). Я даже думаю, что он не понимает французского языка…
Татьяна. Видит — дама стоит пред ним с подносом, руки у неё дрожат, и хоть бы спасибо сказал…
Марья. Очень невежлив с женщинами…
Татьяна. Другой бы… (Шепчет.)
Марья. Конечно!
Типунов. Эх, братья! Выпьем, что ли?
3обнин. Не домой же везти всю эту провизию… Татьяна, наливай-ка!
Татьяна (Зобнину). А он вовсе не глухой…
Кичкин. Какое нам от этого удовольствие?
Типунов (указывая на пассажира). Вот ещё горемыка…
3обнин. Он чего тут?
Типунов. От поезда остался!
(Все пьют.)
Костя. Разбудить надо этого…
Евстигнейка (пьяный). Уши ему тереть надо… дайте я его сейчас…
3обнин. Он и так воспрянет… Костя, поднеси ему к носу рюмку!
Костя (поднося). Путешествующий! Москва близко!
Типунов (толкнул Костю под локоть). Эко!
(Костя облил пассажира вином — все хохочут.)
Кичкин (добродушно). Вот, Мокей, спорили мы с тобой, спорили…
3обнин (так же). А ничего и не вышло… Прямо сказать — зря мешали друг другу!
Кичкин. Уж больно ты ловок!
3обнин. А ты — жаден! И отчего ты так жаден?