Погнал он своего коня, поскакал за разбойниками и догнал их почти у самой пещеры ― их убежища. Он крикнул:
— Остановите караван!
Разбойники лишь обругали его:
— Чего тебе? Поезжай своей дорогой, не проливай кровь у нашего порога190.
Мирза Махмуд ответил:
— Грабители! Зачем я здесь, сейчас узнаете, будем биться.
Выхватил он меч, врезался в самую гущу разбойников, и счастлив был тот, кто остался дома, всем сорока разбойникам он отсек головы, потом повернул караван обратно и пригнал его к хозяевам:
— Салам-алейкум! ― поздоровался Мирза Махмуд.
— Алейкум-салам! ― отвечали караванщики.
— Почтенные, что же вы не подходите ближе? Идите принимайте свой караван, ― говорит Мирза Махмуд.
— Да будем мы твоей жертвой, ― обрадовались люди, ― как нам отблагодарить тебя? Клянемся богом, наши сироты уже два года смотрят на дорогу, не дождутся нас. Мы занимаемся торговлей, и, когда возвращались домой, на нас напали разбойники. Ты спас нас, вернул караван, скажи, чем тебя одарить?
— Если хотите, я сам одарю вас, а мне ничего от вас не нужно. Продолжайте свой путь, рад был вас видеть, ― отвечал Мирза Махмуд.
Посоветовались караванщики и сказали отважному юноше:
— Добрый юноша, мы везем с собой грузинку, она вскормлена птичьим молоком и достойна тебя. Мы отдаем ее тебе.
— Э, да не разрушит бог ваш дом! Я скитаюсь по свету, чтобы никогда не слышать голос женщины, а вы мне предлагаете грузинку.
— О юноша, разве есть такое место, где бы не слышался женский голос? Женщины везде. Не берешь от нас подарки, бери грузинку.
— Ваша правда, не найти такого места. Ну, раз так, я возьму грузинку. Вам, конечно, виднее, ― согласился Мирза Махмуд.
Караванщики поехали своей дорогой, а Мирза Махмуд взял за руку грузинку и сказал:
— Бог милостив, в этом ущелье построю дворец, и будем здесь жить.
Поскольку Мирза Махмуд был сыном падишаха, ему построили дворец, и зажил он в нем со своей грузинкой. Прошли годы. Грузинка родила ему сына и дочь, А мы теперь вернемся к тому падишаху, чей сын приходил к Гулизар-ханум. Ему сообщили, что Мирза Махмуд убил его сына, старуху и свою жену. Дошла до него и весть, что Мирза Махмуд снова женился, на этот раз на грузинке, построил дворец, живет себе припеваючи. Призвал падишах сорок старух-колдуний и велел им показать свое умение. Потом выбрал из них старуху поумнее да порасторопнее и сказал ей:
— Вот что, матушка, Мирза Махмуд, сын соседнего падишаха, женился на грузинке и построил себе дворец в ущелье, где живет со своей женой.
Поняла старуха, что горит сердце падишаха за своего сына и решил он отомстить убийце.
Падишах и старуха собрались в путь, взяли с собой сорок всадников и поехали. Долго ли ехали, коротко ли, может, год прошел, может, месяц, добрались они до ущелья. Вошли они в одну из пещер, отдохнули, поели, падишах обратился к старухе:
— Ну, старая, мы тебя здесь будем ждать.
Остались падишах с всадниками в пещере, а старуха пошла х дому Мирзы Махмуда. Подошла к дверям, постучалась. Открыла ей дверь грузинка, спросила:
— С добром ли ты, матушка?
— Да буду и жертвой твоей, сына твоего и дочери твоей, я одинокая старуха, сбилась с пути, позволь мне заночевать у тебя, а утром я уйду.
Доброй, жалостливой была грузинка, впустила она в дом бедную странницу, усадила, накормила. Мирза Махмуд был в это время на охоте.
К вечеру он вернулся, видит ― старуха сидит в его доме.
— Дочь грузинки191, а это кто?― строго спросил Мираа Махмуд.
[190] Домашний очаг свят для каждого курда; гостеприимство курда начинается с порога, и законы гостеприимства исключают кровопролитие у очага. Даже если кровный враг перешагнет через порог и попросит помощи, хозяин никогда не откажет.
[191] В курдской семье в прежние времена супруги редко обращались друг к другу по имени. Иногда говорили «дочь или сын такого-то», называя имя матери или отца. В данном случае муж назвал жену «дочь грузинки», т. е. грузинка.