— Дан и мне хлеба, ― попросил ее брат.
Но сестра не дала, и они подрались. Рассердилась мать, стала бранить сына:
— Да будет вырван с корнем род твоего отца и твой тоже192, пойди сам возьми хлеб, дом-то рядом.
Мальчик пошел домой, а когда поравнялся с Мирзой Махмудом, отец окликнул его:
— Куда идешь, сынок?
— Проголодался я, отец, иду домой за хлебом.
— Сын мой, а не мог бы ты развязать мне руки?
— Да, отец, но чем?
— Да стану я твоей жертвой! Иди в дом, моя сабля висит на стене, принеси ее. Я скажу, что тебе делать дальше.
Сходил мальчик домой и вернулся ни с чем:
— Отец, саблю мне не достать.
— Положи один на другой несколько матрасов, встань на них и достанешь.
Сделал сын все так, как велел отец, притащил саблю, а поднять не может. Отец и говорит:
— Рукоятку вложи мне в рот, а за другой конец сам держись.
Так удалось освободиться Мирзе Махмуду от пут.
— Сынок, ― велел отец, ― только никому ни слова не говори.
— Нет, никому ничего не скажу, будь уверен.
— Ну, иди, сынок.
Вошел Мирза Махмуд в дом, все матрасы положил на место, повесил на стену саблю, вернулся на прежнее место, слегка связал ноги, руки заложил за спину и уселся под солнцем.
Вечером все вернулись домой, поставили свечку на голову Мирзы Махмуда, а сами стали пировать.
Падишах сказал своим всадникам:
— Идите отдохните немного, а под утро пустимся в обратный путь, к нашему городу. Только прежде надо отрубить голову Мирзе Махмуду.
Ночью все уснули. Встал Мирза Махмуд, развязал веревки, ведь руки его были свободны, снял со стены свою саблю, отрубил головы десяти всадникам. Вернулся, повесил саблю, поставил на голову свечку, а руки убрал за спину. Затем окликнул падишаха:
— Падишах, падишах!
Поднял падишах голову, а Мирза Махмуд говорит ему:
— Будь в здравии, падишах, сегодня мне приснились сорок одни голубь и две голубки. Орел налетел на стаю голубей, десятерым оторвал головы и полетел обратно.
— Бог справедлив, юноша, ― отвечал падишах, ― сегодня дивные сны тебе снятся. Времени у тебя осталось мало, успокойся, потерпи, через несколько часов я отрублю тебе голову. Мало осталось тебе жить, вот и видишь ты неспокойные сны.
Ответил Мирза Махмуд:
— Ничего, я успокоюсь.
Грузинка же шепнула падишаху:
[192] Устойчивая формула, выражающая проклятие и ненависть.