Фальконет требовалось протащить сотню футов до вершины холма, сквозь густые заросли пальм и мангровых деревьев. Без лебедки или талей, которые помогли бы справиться с тяжестью, это была незавидная работа, но люди Хантера взялись за нее с рвением.
Прочие трудились не менее ревностно. Еврей руководил пятеркой матросов, которые отчищали железные ядра от ржавчины и наполняли мешочки порохом. Мавр, человек опытный в самых разных делах, мастерил лафет для фальконета.
К сумеркам пушка была установлена на огневой позиции, возвышающейся над военным кораблем. Хантер подождал, пока темнота не сгустится, а потом отдал приказ стрелять. Первый выстрел закончился перелетом. Ядро перемахнуло через испанский корабль и с плеском упало со стороны открытого моря. Второе поразило цель, равно как и третье. Потом сделалось настолько темно, что уже ничего было не разглядеть.
Вскорости фальконет, видимо, всадил еще одно ядро в испанский корабль, потому что каперы увидели в темноте разворачивающиеся белые паруса.
— Они бегут! — хрипло воскликнул Эндерс.
Артиллерийский расчет разразился радостными воплями. Пока испанский корабль перемещался зигзагами, чтобы сняться с якоря, по нему выстрелили еще несколько раз. Люди Хантера палили размеренно. Даже когда вражеское судно уже нельзя было разглядеть во тьме, капитан велел продолжать стрельбу. Так что в ночи по-прежнему раздавался грохот фальконета.
При первых лучах рассвета каперы принялись напрягать зрение, стремясь увидеть плоды своих трудов. Испанский корабль снова стоял на якоре, примерно в четверти мили дальше от берега, но солнце поднималось за ним, превращая судно в черный силуэт на фоне неба. Никаких признаков повреждений каперы не видели. Они точно знали, что чего-то да добились, но оценить нанесенный ущерб не было возможности.
Хантера же рассвет вогнал в уныние. Уже по тому, как именно противник встал на якорь, он мог сказать, что испанское судно серьезно не пострадало. Оно очень удачно прошло ночью через прибрежные воды, не напоролось на риф и не село на мель.
Одна рея свисала, такелаж был местами изорван, а нос расщеплен. Но все эти повреждения оказались незначительными. Корабль, можно сказать, пребывал в целости и сохранности и теперь плавно покачивался на залитых солнцем прибрежных водах. Хантера затопило ощущение неимоверной усталости и уныние.
Он еще несколько мгновений понаблюдал за вражеским кораблем, присматриваясь к тому, как тот движется, а потом негромко заявил:
— Кровь Господня!
Эндерс, стоявший рядом с ним, тоже это заметил.
— Зыбь удлинилась, — сказал он.
— Ветер свежеет, — добавил Хантер.
— Угу. Еще день-два.
Капитан посмотрел на длинные, неспешные волны, что покачивали испанский корабль, стоявший на якоре, и выругался.
— Откуда его ждать?
— Думаю, что в это время года — прямиком с юга, — отозвался Эндерс.
Все знали, что в последние недели лета надо ожидать ураганов. Хантер с Эндерсом, превосходные мореходы, способны были предсказать приход этой ужасающей бури за день-два. На поверхности океана всегда можно заблаговременно увидеть предупреждение. Волны, которые гнал вперед ветер, дующий со скоростью сотни миль в час, изменялись даже вдалеке от самого урагана.
Хантер взглянул на небо, пока еще безоблачное.
— Сколько у нас осталось, вы как считаете?
Эндерс покачал головой.
— Самое большее — до завтрашней ночи.
— Черт! — выругался капитан, развернулся и посмотрел назад, на галеон, находящийся в Обезьяньей бухте.
Судно, стоявшее на якоре, слегка покачивалось. Начался прилив, обещающий стать ненормально высоким.
— Черт! — снова ругнулся Чарльз и отправился обратно на свой корабль.
Он расхаживал взад-вперед по палубе галеона, словно узник по тюремной камере, и настроение у него было отвратительное. Хантер совершенно не склонен был к учтивой беседе, но, к сожалению, леди Сара Элмонт выбрала именно этот момент, чтобы заговорить с ним. Она попросила предоставить ей баркас и матросов, чтобы те переправили ее на берег.
— С какой целью? — нелюбезно поинтересовался Хантер.
В глубине души он удивился, что девушка даже не упомянула о том, что он не навестил ее каюту прошлой ночью.
— Чтобы собрать себе в пищу фруктов и овощей. У вас на борту не имеется ничего подходящего.