Георгий Иванов - Ирина Одоевцева - Роман Гуль: Тройственный союз. Переписка 1953-1958 годов : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но то, что касается Карповича и «Кристабели», пожалуйста, не задержите!

1954

19 Георгий Иванов - Роману Гулю. <Начало февраля. Монморанси>.

<Начало февраля 1954>

Дорогой Р. Б.,

Не могу скрыть удивления, что не получил никакого ответа на мое письмо к М. М. Карповичу via (при посредстве, через - лат.) - Вы.

Редакция, разумеется, вольна принять или отклонить мое предложение, но сотрудникам с моим стажем и имянем следует отвечать. Чтобы не затруднять ответом лично М. М., я и послал Вам незапечатанное письмо к нему, чтобы Вы озаботились передачей мне ответа. Повторяю - удивляюсь и не нахожу объяснений. Привет.

Ваш Г. И.

20. Роман Гуль - Георгию Иванову. 5 февраля 1954. <Нью-Йорк>.

5 февраля 1954

Дорогой Георгий Владимирович, Вам должен был написать в ответ на Ваше письмо Мих. Мих. Думаю, что он Вам написал. [138] Я же пишу в ответ на Ваше ко мне. Прежде всего простите, что так долго не отвечал. И работы много, и был нездоров, да и продолжаю, недугую, по-стариковски. Что касается «Кристаб<ели>», то М. М. Вам уже, наверное, писал, что напечатать нам ее в журнале трудно просто потому, что ведь она вышла в свое время в изд-ве «Петрополис».[139] Мы не можем печатать вещи, уже печатавшиеся. Бывают, конечно, иногда такие проскачки, что поэт нам не скажет, что его стихотворение уже было напечатано, а мы не вспомним — и — вот появится, как у нас появилось одно в кн. 34.[140] Но это — относится к категории неприятностей. Вводить же, как возможность, перепечатку — трудно, даже Ваших вещей. В частности, я переработал два своих романа[141] — не оставив камня на камне от прежнего текста — но даже предложить не могу. Знаю, что у М. М. — это твердо. Жалею, но тут сделать ч<то-> н<ибудь> трудно. Давайте лучше печатать Ваши новые стихи, стихи Ирины Владимировны, Вашу новую прозу, ее новую прозу — мы готовы — дело только за Вами. В частности, в кн. 36 — Ирина Владимировна, — идут Ваши стихи, те, кот<орые> Вы прислали последними, — три («С шумного вернувшись бала»), и в 37 — все остальные.[142] Ваш «Год жизни» имеет большой успех и у читателей, и у писателей, даже Аронсон — писал в общей рецензии о НЖ.[143] Знаю также, что Ваша книга у «Чехова» набирается полным ходом и скоро должна выйти.

Теперь перехожу к части, т<ак> с<казать> «неофициальной», к тем непонятным и странным упрекам Вашим, Г. В., что я, мол, оказался сукиным сыном, а Вы, мол, думали, что я настоящий человек. Называете меня Вы самым что ни на есть оскорбительным наименованием, я, оказывается, оказался «исполнительным членом», и дальше я не разбираю... [144]Что за притча? Что такое? Вы даже где-то увидели какую-то черную кошку, бегущую между нами по океану — по синим волнам океана. [145] Слушайте, будем говорить напрямки, по-человечески, — зачем Вы пишете мне всю эту муру? Если б я был Буров [146] иль к<акой >н<ни6удь> Муров, Пуров — ну, это было бы целесообразно, м. б. Но мне писать такие «измышленные ламентации» — бросьте, дорогой мой, ни к чему. Откуда Вы взяли — что дружба отклоняется и пр. всякие такие слова? Я по своем наивности думал, что дружба через океан измеряется лучше всего чеками, и слал их Вам. как мог. Даже переслал, если увидите — здорово перевалили, — но на это мы не обращаем внимания, ибо хотели Вас и И. В. поддержать. А вы вдруг — чеки мне не нужны, мне чистую дружбу подавай — охотно бы подал, да как же тут ее через океан подашь? Одним словом — забудьте, забудьте, забудь — - — и здравствуйте, здрасьте. И, говоря по-военному (а я старый поручик инфантерии), не валяйте этого самого. В частности, я страшно смеялся, прочтя в «Р<усской> м<ысли>», что на банкете в честь Геродота — Бурова Рощина [147] прочла Вашу статью. Я знаю прекрасно этого классика и жалею без конца, что не присутствовал на этом высоко просветительном банкете. Геродот когда-то мне давал деньги взаймы, но дает он очень мало, он жадный, свинья. Зато прислал свою восхитительную книгу — где поминает меня и Нину Б<ерберову>[148] — весьма обворожительно. Итак, закругляю, — не серчайте, не пишите таких нехороших писем, а пишите хорошие. А мы чем только могём — будем служить И. В. и Вам. В след<ующей> кн. (36) идет статья Ульянова [149] — оч<ень> хорошая, оч<ень> колючая о литературе здесь и вообще о литературе. Упоминает Вас, оч<ень> хорошо.[150] Вот прочтете, может быть, Вам захочется высказаться — мы такую дискуссию — откроем с удовольствием. Вы хотели писать об антологии Иваска, есть ли у Вас это желание и до сих пор или как? И если есть — то есть ли у Вас книга или надо Вам прислать?

Сердечный привет. Ваш <Роман Гуль>

Ирине Владимировне цалую ручки и прошу прислать ч<то-> н<ибудь> еще, и свое и ивановское? О кей?

21. Ирина Одоевцева - Роману Гулю. 9 февраля 1954. Монморанси.

9.2.54

Дорогой Роман Борисович,

Посылаю Вам мои стихи в исправленном виде.

Не могли Вы быть так добры и прислать мне корректуру? Я верну ее Вам в тот же день.

Но, если уже поздно, проверьте их сами, пожалуйста, и внесите в них исправления.

Желаю Вам всего хорошего

Ирина Одоевцева

22. Георгий Иванов - Роману Гулю. <Февраль 1954>. Париж.

<Февраль 1954>

28, rue Jean Giraudoux

Paris XVI [151]

Дорогой Роман Борисович,

Очень рад был получить от Вас дружеское письмо. Тем самым считаю наши «недоразумения» похеренными. А то неприятно было, знаете — ждешь, ждешь, например, ответа, не знаете ли Вы, как и что с «Чех<овским> Издательством», выждешь месяц, повторяешь вопрос и снова

И тут же из враждебного мне крымовского гнезда [153] «достоверные слухи»: «Гуль пишет, что книга Одоевцевой» и т. д.

Но, повторяю, «инцидент исчерпан». Буду считать себя, как искренно желал этого с начала нашего «эпистолярного знакомства», — Вашим другом, а о «бараньем тулупчике» [154] забудем. Дружить, а не ссориться нам с Вами — и справедливо и естественно, делить же как будто нечего. А «нас», т. е. попросту говоря — одаренных людей, так мало [155] — что кому же как не нам не объединяться теперь, наперекор всевозможным пошлякам и бездарностям, «правящим бал» по обе стороны российского занавеса.

[138] Местонахождение писем Карповича к Г. И., если они сохранились, нам неизвестно.

[139] Кооперативное издательство «Петрополис» во главе с Я. Н. Блоком основано 1 января 1918 г. в Петрограде, но выпускать книжную продукцию начало только в 1920 г., в 1922 г., открыло отделение в Берлине, в 1924 г. деятельность в Петрограде прекратило, став эмигрантским издательством. В 1921 г. издало «Сады» Г. И. в Петрограде, в 1923 г. в Берлине «Кристабель» Кольриджа в переводе Г. И. и с иллюстрациями Д. И. Митрохина, в 1937 г. «Отплытие на остров Цитеру» в Берлине. В «Петрополисе» изданы также книги Гуля: «Генерал Бо» (1929), «Скиф» (1931). Вспоминая начало 1920-х, Г. И: писал в «Китайских тенях»: «Издательство "Петрополис" издавало наши книги с изяществом, редким не только для революционного, но и для обычного времени» («Звено». 1924, № 87,29 сент., с. 2).

[140] Кто именно в кн. XXXIV «Нового журнала» (1953, сентябрь) напечатал уже опубликованное прежде стихотворение, сказать трудно. Вот перечень поэтов этой книжки: Н. Берберова, Н. Бернер, А. Браиловский, А. Величковский, Иван Елагин, И. Легкая, И. Чиннов.

[141] Романы Гуля «Генерал Бо» и «Скиф» вышли в новой редакции и с новыми названиями в нью-йоркском издательстве «Мост»: «Азеф» (1959) и «Скиф в Европе» (1958).

[142] См. примеч. 120 (заглавную строчку первого стихотворения из кн. XXXVI Гуль путает: «На заре вернувшись с бала...»). В кн. XXXVII «Нового журнала» (1954, июнь, с. 126-128) напечатаны стихотворения Одоевцевой: «Дни считать напрасный труд...», «Золотой Люксембургский сад...», «В этом мире слезами воспетом...» и «Еще один окончен день...».

[143] Григорий Яковлевич Аронсон (1887-1968) — общественный деятель из меньшевиков, журналист, мемуарист, в 1922 г. выслан из России, жил в Берлине, затем в Париже, с 1940 г. — в США, в 1944-1957 гг., сотрудник нью-йоркской газеты «Новое русское слово». В рецензии на кн. XXXV «Нового журнала» Григорий Аронсон писал о «Годе жизни»: «...при некотором многословии талантливый, живой роман, полный ритма, занимательнейших ситуаций» («Новое русское слово». 1954,17 янв., с. 8).

[144] 7 См. письмо 18.

[145] Начальная строчка стихотворения М. Ю. Лермонтова «Воздушный корабль» (1840).

[146] Александр Павлович Буров, наст, фамилия Бурд (1870-1957) — прозаик, драматург, с 1919 г. в эмиграции, жил в Германии, Франции, с начала Второй мировой войны — в Нидерландах. Один из немногих состоятельных писателей эмиграции, зарабатывавший деньги в нефтяной отрасли (настолько богатых, что К. Д. Померанцев, правда в посмертном очерке о Бурове, сравнил его меценатство с деятельностью «Литературного фонда)».Н Буров начал субсидировать в 1932 г. «Числа» (с кн. 5), после того как сборники лишились других субсидий. На эту тему есть не одна публикация, среди них особенно известная — рассказ Набокова «Уста к устам». Так или иначе, но издание «Чисел» завершилось в 1934 г. десятым выпуском, после того как Буров прекратил их финансирование. Через некоторое время. 24 февраля 1935 г., произошло публичное столкновение Г. И. с Буровым, причины которого ни тот, ни другой толком не объяснили. Буров разослал по редакциям оскорбительное для Г. И. письмо, в котором Г. И. хоть и не назывался прямо, но о ком в письме идет речь, ни у кого не вызывало сомнений. Секунданты Г. И. некоторое время пытались передать Бурову вызов на дуэль, от которой он, в конце концов, отказался. 22 марта 1935 г. Г. И. публикует по поводу инцидента с Буровым в «Последних новостях» письмо. Тем не менее, в послевоенные годы Г. И. со славолюбивым Буровым вновь сблизился — определенно из меркантильных соображений, чего и не скрывал. Публиковал о Бурове заказные, заранее оплаченные рецензии (и по-французски, и по-русски), написал в 1951 г. предисловие к его книге «Русь бессмертная. Повести и рассказы» (Париж, без года изд.), а в 1954 г. статью для готовящегося трехтомного издания буровского «Бурелома», «романа-летописи поколений последних императоров», которую, очевидно, и имеет дальше в виду Гуль. «Занимали» литераторы у Бурова деньги, как видим, и без всяких публикаций — Г. И. и Адамович в том числе.

[147] Екатерина Николаевна Рощина-Инсарова, рожд. Пашенная (1883- 1970) — актриса Александринского театра, эмигрировала с мужем, графом С. А. Игнатьевым в 1919 г., жила во Франции, в 1924 г. создала в Риге Русский Камерный театр, но с 1925 г. снова жила в Париже, играла в театре Питоевых, занималась режиссурой, часто выступала на эмигрантских юбилейных вечерах.

[148] В какой из книг Бурова содержится упоминание Гуля и Берберовой, не установлено.

[149] Николай Иванович Ульянов (1904-1985) — историк, эссеист, прозаик. В 1927 г. окончил историко-филологический факультет Ленинградского университета, профессор ЛИФЛИ, в 1936 г. арестован, в 1941 г. освобожден, во время войны попал в плен, отправлен в Германию, в 1947 г. уехал в Марокко, в 1953 г. переехал в Канаду, затем в США, преподавал историю России в Йельском университете. В апреле 1952 г. Г. И., прочитав в «Новом журнале» (1952, кн. XXVIII, с. 261-272) его статью «Культура и эмиграция», писал М. М. Карповичу. «В высшей степени любопытен, по-моему, Ульянов. Откуда он взялся?» («Новый журнал». 1996, кн. 203-294, с. 183).

[150] Статья «После Букина» («Новый журнал». 1954, март, кн. XXXVI, с. 134-156). В ней Ульянов, говоря об утилитарном понимании искусства эмиграцией, утверждает: «Если Бунин отдан был на съедение Солоневичу, то враждебный политически, но дружественный литературно лагерь занимался поношением последнего нашего большого поэта Георгия Иваном».

[151] В Париж на улицу Жана Жироду, 28 Г. И. с Одоевцевой переехали из Русского дома в Монморанси и жили здесь около года — до начала февраля 1955 г.

[153] Владимир Пименович Крымов (1878-1968) — журналист, прозаик, в 1913-1917 гг. издатель журнала «Столица и усадьба». В «Китайских тенях» Г. И. весьма ядовито написал — и о самом журнале и о его издателе: сначала в парижском «Звене» (1926, № 195, 24 окт.), затем то же самое под заглавием «Эстеты» в рижской газете «Сегодня» (1931, № 267, 27 сент). Крымов в 1917 г. покинул Россию, жил в США, затем в Англии, с 1923 г. - Берлине, редактировал газету «Голос России», выпустил множество книг. В 1933 г. переехал во Францию, был человеком во все времена состоятельным. У Гуля в «Я унес Россию» (Т. II. «Россия во Франции») есть главка «В Шату у В. П. Крымова».

[154] Скорее всего, Г. И. имеет в виду не «бараний тулупчик», я подаренный Петрушей Гриневым Пугачеву в пушкинской «Капитанской дочке» «заячий тулуп». О нем он вспоминает вскоре снова (см. письма 31,61).

[155] Мотив в последние годы жизни Г. И. устойчивый. М. М. Карповичу он писал в апреле 1951 г.: «"Нас" — осталось буквально "несколько человек" и на 200 миллионов российского народа, и на лет 50, если не сто вперед» («Новый журнал». 1996, кн. 203-204, с. 174).