— Конечно не знаю. Я недостаточно высок нравственно. Это было моей постоянной бедой — заблуждаться насчет своей нравственности. Идея все распродать и немедленно уехать — это, увы, не для меня, я в любом случае не смог бы осуществить ее достойным образом. Может, кому-то другому удастся это сделать. Я же просто совершил — да, ты, разумеется, права — акт насилия. Но это не означает, что мы не охвачены разложением.
— О, полностью!
— А когда общество прогнило до основания, ни к чему строить красивые дома даже для простых людей.
— Никогда не понимала подобный довод. Не нужно уничтожать прошлое. Почему нельзя все хорошее постепенно распространить на всех?
— Потому что на всех не хватит.
— Значит, лучше все разрушить?
— Наш чудесный поселок — это западня и иллюзия.
— Скажи это тем людям, которые собираются там жить! Дом — это самая реальная из всех материальных вещей.
— Это иллюзия. Игра. Забава. Фонтаны.
— Почему кого-то не осчастливить? Папа говорит, если было бы можно снизить арендную плату…
— Я тут командую парадом, а не твой отец.
— А потом мы могли бы строить еще дома с другой стороны диммерстоунской церкви и ближе к «Луговому дубу». Теперь, когда мы можем добывать камень для строительства…
— Ты в этом заинтересована. Я тоже. В том-то и беда.
— Хорошо, это в наших интересах. Не говорит ли это об уровне нашей морали?
— В том-то и беда.
— Смотри, какая огромная стрекоза.
— Раньше мне казалось, что я Макс. Теперь я кажусь себе Леонардо.
— Ты допишешь свою книгу о Максе, обещаешь? Мы отправимся в Амстердам, в Лейпциг, в Кольмар…
— И в Сент-Луис.
— И в Санта-Крус.
— Ты не против того, чтобы Расс и Белла приехали сюда в сентябре?
— Ты не влюблен в Беллу, нет?
— Я обожаю Беллу. А люблю тебя каждой клеточкой моего существа. Ты меня смешишь.
— Она тоже.
— Твое общество нужно мне, как наркотик наркоману. Это и называется быть влюбленным, плюс некоторое плотское влечение.
— Этого недостаточно.
— Еще исследую твою душу.
— Не скучна она?
— Вовсе нет. Я вижу в ней себя.
— Ты самовлюбленный тип.