— Ничего страшного. Переживет.
— Катон, сядь, поговорим по-человечески, пожалуйста.
Катон сморщился, неприязненно взглянул на Генри и бросил книгу на пол.
— Ты никогда не задумывался, что я могу жениться на Колетте? — сказал Генри, желая ошарашить Катона и тем побудить к разговору.
— Ты? Жениться на Колетте?! Нет!
Генри аж вздрогнул от того, с какой злобой Катон это воскликнул.
— Хорошо-хорошо, да я и не собирался… я имел в виду…
— Колетта выйдет за человека достойного и порядочного. Если вообще выйдет.
— С какой это стати она не выйдет замуж? Или думаешь, она станет монахиней?
— Ей решать, — ответил Катон вновь поникшим голосом, прислонился к книгам и взглянул на часы.
— Не злись на меня, Катон.
— Я слышал, ты женишься на какой-то проститутке.
— Да. Женюсь.
— А потом, отомстив таким образом матери, возвращаешься в Америку.
— Все так. Знаю, ты против продажи…
— Я не против, — сказал Катон, — Вовсе нет. Я даже за. Превосходно, продавай все. Пусть лучше вместо тех старых развалюх будут многоквартирные дома и чертовы конференц-центры, пусть застроят все те пустующие акры земли, ведь тебе известно, что здесь не хватает жилья.
— Катон… тебе бы побывать у врача.
— Зачем пришел? — прямо, хотя и мягко спросил Катон, сверля Генри взглядом.
— Из любви к тебе.
— Ты пришел из любопытства.
— Я пришел потому, что мы давние друзья.
— Ты пришел как турист.
— Катон, хватит!
— Ты когда-нибудь убивал человека?
— Нет.
— Стоит как-нибудь попробовать. Забавное ощущение. Это так легко — прикончить кого-нибудь. Стоит сделать это разок, и почувствуешь, что можешь снова повторить. Почему бы не ходить и не убивать людей?
— Катон… Брендан скоро вернется?
— Боишься меня?
— Нет… но… мне кажется, тебе нельзя оставаться одному.
— Воображаешь, что я покончу с собой?