— Какая тишина. Одни совы слышны.
— Да.
— Думаю, последние моменты самые малоприятные.
— Я тоже так думаю.
— Из-за чего Люций так расстроился утром?
— Наконец-то сделал мне предложение, — ответила Герда.
— В первый раз за все время?
— Да. Ему казалось, что в прошлом он уже просил моей руки, но такого не было.
— Бестолковый он. Ты его когда-нибудь любила?
— Да, пожалуй, любила. В молодости он был обаятельный, романтичный.
— Помню. Эти развевающиеся кудри. Так ты ответила согласием?
— Нет, конечно нет.
— Мне бы хотелось быть уверенным, что о тебе кто-то заботится.
— О Люции самом нужно заботиться.
— А ты не пожелала?
— Я делала это много лет. Хочу перемены.
— Могу тебя понять. Мне-то никогда не приходилось ни о ком заботиться.
— Стефани уже поднялась?
— Бродила по дому в халате.
— Ей нужен свежий воздух, хорошая прогулка.
— Я бы хотел, чтобы она чем-нибудь занялась, хоть книжку какую почитала.
— По-моему…
— Она воспрянет, как только мы окажемся в Америке, подальше от этого обветшалого великолепия.
— Надеюсь, ты прав.
— Мама…
— Что?
— Чувствую, что должен тебе рассказать. Стефани никогда не была любовницей Сэнди.
— Знаю.
— Как ты узнала?
— По тому, как она говорила о нем. Это звучало просто фальшиво. А потом я подстроила ей ловушку.