— Вряд ли, но спасибо.
— Мне… было ужасно жаль… когда услышал о…
Катон молчал. Морщась, внимательно оглядел книги, будто ища нужную, потом снова принялся ходить вдоль полок.
Генри сказал:
— Я тоже пережил несколько ужасных часов, ждал возле Миссии, знаешь, с полицейскими, ждал всю ночь, только никто не пришел… и…
Катон продолжал молчать.
— Так, значит… ты… уходишь из священников?
— Да.
— Жаль.
— Не понимаю, почему тебе жаль, — заговорил Катон, слегка хмурясь, — ведь ты не веришь в Бога.
— Ты не знаешь, во что я верю, — неохотно проговорил Генри.
Он надеялся, что Катон, который наконец немного оживился, ответит и что завяжется хоть какое-то подобие разговора; но тот снова замолчал. Глаза Катона блуждали по комнате, избегая смотреть на Генри. Генри повернулся к книгам и стал рассматривать корешки. «Summa Theologica»[74]. Полное собрание сочинений Ницше на немецком.
— Ради бога, Катон, прекрати расхаживать туда и сюда! Есть тут что-нибудь выпить?
— Сомневаюсь.
Генри встал и заглянул в буфет, встроенный в книжные стеллажи. Обнаружил бутылку виски, графин с шерри и стаканы. Плеснул себе виски.
— Тебе налить?
— Нет, спасибо.
Генри вернулся в кресло. Катон опять замолчал, изучая полки, потом глубоко вздохнул, как вздыхает человек, когда он в одиночестве.
— Катон… пожалуйста… поговори со мной. Чем ты теперь собираешься заняться?
— Я получил место преподавателя в Лидсе. Поеду туда.
— А в Пеннвуде побываешь до отъезда?
— Только если решу, что смогу лгать.
Катон выбрал книгу, раскрыл и сосредоточенно уставился на страницу.
— Лгать… что лгать?
— Что-нибудь подходящее.
Генри помолчал, потом сказал:
— Я видел Колетту.
— Вот как?
Опухшее лицо Катона исказилось чуть ли не злобной гримасой, но он продолжал смотреть в книгу.
— Она… она… кажется, это испытание тяжело отразилось на ней.
[74] «Сумма теологии» (1265–1273) — главный (и неоконченный) трактат Фомы Аквинского.