Туринская плащаница: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Это не могло быть простым совпадением. Жоффруа Лирейский был известен как один из главных сторонников создания нового рыцарского ордена с целью возрождения репрессированного ордена тамплиеров. После их роспуска возникло немало подобных орденов, стремившихся стать преемниками их идеалов (и, естественно, приобщиться к их секретам). Некоторые, в частности рыцари Христа в Португалии и орден Монтеса в Испании, состояли из уцелевших тамплиеров, объединившихся под другими названиями. Другие, такие, как английский орден Подвязки, были учреждены ради сохранения хотя бы церемоний тамплиеров. Итак, орден тамплиеров в том или ином виде продолжал оказывать мощное влияние на сердца и умы всех тех, кто стремился к возвышенным идеалам. Другими словами, тамплиеры вовсе не собирались сойти во тьму истории без боя.

Практически одновременно с закладкой церкви Нотр-Дам в Лирее Жоффруа основал и новый орден, идеалы, устав и церемонии которого явно брал за образец орден тамплиеров. Это был орден Звезды, основанный Жоффруа в январе 1352 г. Просуществовал он недолго: сам Жоффруа и большинство других рыцарей-основателей погибли в битве при Пуатье всего через четыре с половиной года. (Чисто церемониальный вариант ордена был восстановлен почти сразу же и просуществовал до середины XVII в.)

Итак, Жоффруа де Шарне, первый документально известный владелец реликвии, которая сегодня отождествляется с Туринской Плащаницей, явно питал симпатии к тамплиерам, хотя бы в силу родственных уз с одним из их лидеров. Однако было бы чрезмерной натяжкой на основании этого делать вывод о том, что эта Плащаница первоначально принадлежала тамплиерам или что они получили её в результате захвата и разграбления Константинополя крестоносцами. Важным недостатком этой версии является то, что тамплиеры вообще не участвовали во всей этой операции. Вильсон и другие энтузиасты, в частности Ноэль Каррер-Бриггс, высказали целый ряд предположений о том, каким образом Плащаница могла попасть в руки тамплиеров.

Нам представляется весьма странным, что в основе их аргументации лежит отождествление Плащаницы с Бафометом, демоническим идолом в виде человеческой головы, в поклонении которому признались многие тамплиеры. Этого предполагаемого поклонения голове оказалось вполне достаточно, чтобы подвергнуть их казни по обвинению в ереси. Вильсон, однако, полагает, на самом деле Бафомет представлял собой сложенную в несколько раз Плащаницу (как это имело место предполагаемым мандилионом), так что была видна только голова Христа. Голословных обвинений в поклонении дьяволу, по его словам, противникам тамплиеров было вполне достаточно, чтобы дискредитировать их. Однако эта гипотеза, как говорится, не срабатывает. Вильсон утверждает, что секрет мандилиона (то есть тот факт, что это была Плащаница) был раскрыт ещё тогда, когда реликвия находилась в Константинополе. Но возникает вопрос: если было известно, что это изображение фигуры в полный рост, зачем же тогда тамплиеры вновь сложили его в несколько раз и поклонялись только изображению лица? Одно из двух: либо настоящие размеры реликвии были неизвестны, и в этом случае она не может быть тем сидуаном, о котором писал Робер де Клари, либо они были известны, и в таком случае Плащаница никак не могла быть идолом тамплиеров.

В ходе следствия по делу тамплиеров было установлено, что независимо от того, был ли предметом их поклонения Бафомет или нечто иное, это был трёхмерный объект, вероятно – в виде отрубленной головы, но никак не плоскостное изображение. В признаниях тамплиеров содержится целый ряд описаний этого объекта. В частности, обычно говорится, что это – голова бородатого мужчины; в отдельных случаях речь идёт о черепе или некой реликвии (идоле) в форме головы. В некоторых признаниях говорилось, что это было живописное изображение, но только на доске или на стене, а никак не на ткани. Есть несколько упоминаний, что голова эта принадлежала не человеку, а кошке или что идол был сделан из двух и даже трёх кошачьих голов. Итак, среди всех этих показаний нет ничего такого, что хотя бы отдалённо напоминало Туринскую Плащаницу.

Поскольку других убедительных кандидатов на роль связующего звена на раннем этапе бытования Плащаницы практически нет, мы считаем, что роль тамплиеров в её судьбе сознательно искажается и преувеличивается теми, кто возлагает надежды на подлинность реликвии. Так, например, Каррер-Бриггс приводит признание одного тамплиера, который описывает идола как «голову с четырьмя ногами». Он считает, что это – довольно хорошее описание Плащаницы, если допустить, что она некогда была вывешена на шесте, будучи сложена посередине, а края свободно свешивались, так что ноги были видны и спереди, и сзади (на просвет). Отсюда якобы и появились «четыре ноги». Но почему же тогда в описании не упомянуты туловище и руки? И ещё: если тамплиеры действительно обладали Плащаницей, почему никто из рыцарей, особенно из тех, что были подвергнуты самым жестоким пыткам, не признались в этом? Наконец, зачем потребовалось выставлять реликвию столь странным образом? Почему бы не развернуть её и не вывесить во всю длину? Что же касается головы кошки, то мы честно пытались найти на Плащанице черты сходства с самыми крупными из кошачьих, но так и не смогли!

В книге «Заговор вокруг Иисуса» Эльмар Грубер, в частности, подчёркивает выборочный характер использования Вильсоном описаний головы-идола в показаниях тамплиеров. Это свидетельствует о том, что Вильсон намеренно опускал в тексте целые абзацы, не совпадающие с описанием Плащаницы.

Каррер-Бриггс не согласен с Вильсоном в том, что Плащаница и мандилион – одна и та же реликвия, признавая, что она попала в Константинополь неким таинственным путём. Он считает, что всегда было известно, что на ткани изображена фигура в полный рост. Это делает объект поклонения тамплиеров ещё более таинственным.

Столь же загадочным для нас остаётся то непомерно большое место, которое уделяется в специальной литературе о Плащанице деревянной панели (доске) с написанным на ней изображением головы мужчины. Эта панель, найденная в 1940-е гг., была скрыта под обшивкой потолка небольшого старинного коттеджа в Темплкомбе, что в Девоне. Поскольку Темплкомб, как указывает само его название, некогда был владением тамплиеров, а изображение отдалённо напоминает лик на Плащанице (на панели тоже изображён бородатый человек с длинными волосами), находка была воспринята как аргумент в пользу гипотезы о «голове-идоле», основанный на предположении, что это – копия, сделанная тамплиерами непосредственно с Плащаницы. Однако никаких свидетельств того, что панель принадлежала именно им, нет. Остаётся только гадать, почему она была спрятана подобным образом, но её вряд ли могли спрятать там тамплиеры, поскольку коттедж был построен несколько веков спустя после того, как рыцари Храма были лишены всех своих владений в этих краях. Кроме того, лицо на панели совершенно не похоже на Лик на Плащанице: глаза изображённого широко раскрыты, рот чуть приоткрыт. На изображении нет никаких следов крови, которые непременно были бы неотъемлемой частью образа, если бы его копировали непосредственно с Плащаницы. Цвета и общий колорит изображения – естественные, свежие, без характерного коричнево-ржавого тона, свойственного реликвии. На наш взгляд, эта панель – лучшее «доказательство», которое Каррер-Бриггс, Вильсон и иже с ними могут привести в поддержку своей гипотезы о том, что Плащаница якобы некогда находилась в руках тамплиеров.

Однако было бы неоправданной поспешностью отрицать всякую связь между Лирейской плащаницей и тамплиерами. Эта связь, в совокупности с другими свидетельствами, указывает на существование некоего реального заговора, в котором участвовали люди, владевшие Плащаницей в XIV и XV вв. Наши собственные исследования установили, что существовали некие тёмные секреты, ассоциируемые с теми, чьим интересам служили поддельные копии Плащаницы.

Член BSTS Ноэль Каррер-Бриггс, видный знаток генеалогии, автор ряда исследований и книг, совершенно случайно указал нам верный путь своей книгой «Плащаница и Святой Грааль» (1987), в ходе работы над которой он провёл специальное исследование. Его особенно увлекала идея о том, что между Плащаницей и романами о Граале, возникшими в конце XII – начале XIII в., могла существовать некая связь. Он пришёл к выводу, что Плащаница – это и есть легендарный Святой Грааль (или, точнее говоря, Грааль – это особый реликварий, в котором хранилась Плащаница).[61]

Каррер-Бриггс пишет, что романы о Граале возникли в эпоху, когда жители Западной Европы только начинали устанавливать связи с Византийской империей. Слухи о несметных сокровищах Константинополя воспринимались как свежая новость. Исследователь отмечает также, что в первых романах о Граале нет описаний самой реликвии, и в качестве неё могло выступать всё, что угодно. Однако в наиболее устойчивых версиях легенды Грааль – это особая чаша, которую благословил Иисус во время Тайной вечери и в которой хранилась Его Кровь. Впоследствии Иосиф Аримафейский привёз её в Европу, точнее – в Англию. Каррер-Бриггс считает, что ранние романы о Граале действительно описывают Плащаницу, в которой «хранились» кровь и пот, впитавшиеся в ткань. Позднейшие поэты сочли, что Грааль – это нечто вроде чаши или другой аналогичный сосуд… Так, по мнению учёного, и возник этот великий миф. Однако нет никаких достоверных свидетельств того, что ткань уже существовала в период создания самых ранних легенд о Граале. Будучи знатоком генеалогии, Каррер-Бриггс чувствует себя более уверенно, когда стремится показать прямые связи между французскими крестоносцами, участвовавшими в захвате Константинополя, и позднейшей историей Плащаницы, и события, которые косвенно намекают на истинную цель создания закулисной структуры, которую Каррер-Бриггс называет «плащаничной мафией» (термин, на наш взгляд, более уместный в отношении энтузиастов исследований Плащаницы в наши дни (см. главу 9).

Семейства, причастные к этой «мафии», представляли цвет французской аристократии, по большей части – из Бургундии и Шампани, и, как и следовало ожидать, в их числе были и сеньоры де Шарне. Этот род известен и как Мон-Сен-Жан, по названию деревушки неподалёку от Шарне. Кроме того, в «плащаничную мафию» того времени входил и род Верги, на представительнице которого был женат Жоффруа, и ещё два близкородственных рода из Шампани – Жуанвиль и Бриен.

В начале XIII в. дом Бриен был обладателем титула короля Иерусалимского – титула, который, по утверждению Приората Сиона, указывает, что его носители принадлежат к династии Меровингов и являются прямыми потомками Иисуса Христа и Марии Магдалины. В ту пору носительницей этого титула была Анна де Лузиньян, супруга Людовика, герцога Савойского. Кроме герцогов Савойских, Каррер-Бриггс также включает в свою «плащаничную мафию» семейства де ля Роше, Куртене, Монферрат и д'Анжу (герцогов Анжуйских).

Он установил, что:

● Два рода, бывших владельцами Плащаницы (или реликвии, считающейся ею) – де Шарне и герцоги Савойские, – а также семейства де ля Роше и Верги, на представительницах которых были женаты де Шарне, имели давние и прочные связи задолго до того, как была обнаружена Лирейская плащаница. Наиболее существенным здесь является тот факт, что де Шарне были связаны с Савойским домом, чьей собственностью много веков была Плащаница. (Представляется более вероятным, что Маргарет де Шарне на самом деле не продала реликвию герцогам Савойским. Она, видимо, просто отдала её им, чтобы сохранить святыню в семье.)

Частота перекрёстных браков у представителей этих двух родов была весьма высокой даже по тем временам. Маргарет де Шарне и оба её супруга были прямыми потомками Гильома де Верги (её собственного прадеда). Она и её второй муж, Гумберт де ля Роше-Вильесексель, были прямыми потомками Отто де ля Роше (о котором мы поговорим несколько ниже). А дед и бабка (по материнской линии) её первого супруга, Жана де Боффремона, были прямыми потомками Жана де Жуанвиля, ещё одной видной фигуры в этой сложной закулисной игре.

В те дни упрочение династических связей посредством брака было обычным явлением, но среди этих родов такие браки были необычайно, можно сказать, аномально частыми, что указывает на некую общую династическую цель.

● Эти же семейства имели тесные связи с правящей верхушкой тамплиеров, особенно в последние, самые драматичные годы официального существования ордена. Так, например, Жоффруа де Шарне был не только племянником пре-цептора (настоятеля) тамплиеров в Нормандии, но и троюродным братом предшественника Жака де Моле на посту великого магистра тамплиеров – Гильома де Боже[62], принадлежавшего к роду Мон-Сен-Жан. (Точнее говоря, между ними был ещё один великий магистр, возглавлявший орден совсем недолго[63].) Тамплиера Жоффруа де Шарне официально принял в орден Амори де ля Роше, магистр тамплиеров Франции, происходивший из того же рода, что и второй супруг Маргарет де Шарне.[64]

Шампань и Бургундия, исстари будучи приютом ордена, всегда охотно принимали у себя тамплиеров, но тесные связи между этими родами и верхушкой тамплиеров сразу бросаются в глаза.

Оба деда Жоффруа де Шарне и его супруги, Жанны де Верги, были сенешалями (старинный французский аналог английского шерифа), соответственно, Шампани и Бургундии. Дедом Жоффруа был Жан де Жуанвиль, прославившийся как автор «Жизнеописания Людовика Святого» – труда, восхваляющего набожность и благочестие его друга и покровителя Людовика IX, бывшего полной противоположностью Филиппа IV Красивого, короля, который санкционировал жестокую расправу над тамплиерами. Жан де Жуанвиль был сенешалем Шампани, а дед Жанны, Жан де Верги, занимал пост сенешаля герцогства Бургундия.

Это были те самые сенешали, которые за две недели до начала повальных арестов тамплиеров во Франции получили секретный приказ Филиппа взять под наблюдение всех тамплиеров, находящихся на подконтрольной им территории. Из всех тамплиеров, находившихся во Франции, именно те, кто оказался в Бургундии, сумели благополучно избежать ареста. В числе спасшихся был и Жерар де Вильер, командор парижской общины рыцарей Храма, единственный крупный иерарх тамплиеров, которому удалось избежать ареста и казни. Он был в родстве с обоими вышеупомянутыми сенешалями. Кроме него, спастись удалось лишь шестнадцати французским рыцарям-храмовникам, потому что они в роковые дни находились за пределами Франции. Как пишет Каррер-Бриггс, «уцелевшие по большей части были бургундцами и находились в родстве с семействами де Шарне, Жуанвиль и де Верги».

● За век до расправы над тамплиерами и за полтора столетия до появления Лирейской плащаницы представители этих же фамилий занимали ключевые посты в руководстве Четвёртого крестового похода, во время которого и исчез загадочный сидуан.

Возглавлял Четвёртый крестовый поход Бонифаций, маркиз Монферратский, род которого был тесно связан с домом герцогов Савойских благодаря частым перекрёстным династическим бракам. Со временем титул маркизов Монферратских вошёл в титулатуру герцогов Савойских и стал одним из их второстепенных титулов, наряду с титулом сеньоров Мон-Сен-Жан. Одним из ближайших союзников Бонифация был Отто де ля Роше, предок супруга Маргарет де Шарне.

Очевидно, здесь необходимо действовать осторожно, ибо во времена Жоффруа де Шарне практически у всех без исключения французских аристократов имелись предки, принимавшие участие в Четвёртом крестовом походе. Но, как отмечает Каррер-Бриггс, «род де Шарне и герцоги Савойские, владевшие в XIV и XV вв. аутентичной [65] Плащаницей, были не только в родстве друг с другом, но, более того, имели трёх или даже четырёх общих предков (как по мужской, так и по женской линии), которые владели реликвией с 1204 г. Таким образом, позволительно спросить: не возникло ли ещё в ту пору нечто вроде мафии с целью получения реликвии путём обмана?».

Это навело Каррер-Бриггса на мысль о следующей гипотетической реконструкции развития событий: группа фамилий, составлявших пресловутую «Плащаничную мафию», считавших, что они имеют некие права на реликвию и знавших, что она находилась в числе сокровищ, хранившихся в Константинополе, вознамерилась похитить её и увезти в Западную Европу, где они предполагали в тайне хранить её. В последующие семьдесят лет реликвия передавалась от одной семьи к другой, включая и те фамилии, которые либо сами был тамплиерами, либо активно симпатизировали им. В этих фамилиях она стала объектом особого почитания. Её сумел вывезти из сокровищницы тамплиеров в Париже уже знакомый нам Жерар де Вильер, которого предупредили о предстоящих арестах его родственники в Бургундии, и спустя какое-то время, уже после расправы над орденом, реликвия попала к Жоффруа де Шарне и его вдове, Жанне де Верги, которая распорядилась выставить её для публичного поклонения. После этой демонстрации святыни народу реликвия продолжала храниться «в семье», после того как последняя из де Шарне, Маргарет, вышла замуж за Гумберта де ля Роше-Вильесекселя и спустя некоторое время передала Плащаницу герцогам Савойским.

Эти связи говорят о многом, но сложности всё же остаются. Во-первых, данные радиоуглеродной датировки и исторические свидетельства, рассмотренные нами в главе 2, показывают, что во время Четвёртого крестового похода (1204 г.) Плащаницы ещё не существовало. Во-вторых, это означает, что крестовый поход был организован в первую очередь с целью захвата Плащаницы. А это крайне маловероятно, поскольку крестоносцы напали на Константинополь и захватили его лишь после целого ряда странных и непредсказуемых событий. Так, крестоносцы, в обмен на поддержку их похода в Святую землю, согласились помочь сыну свергнутого византийского императора Исаака II Ангела вернуться на константинопольский престол. Это, по утверждению Каррер-Бриггса, последовало за тем, как один из лидеров крестоносцев, Балдуин, граф Фландрский, был провозглашён новым императором и объявил, что Плащаницу захватил Бонифаций Монферратский. Каррер-Бриггс пишет, что Плащаница попала в Западную Европу благодаря усилиям вдовы Бонифация – Марии-Маргариты Венгерской.

Разумеется, в действиях крестоносцев присутствовал и целый ряд скрытых мотивов, но захвата Плащаницы среди них не было. Крестоносцы рассчитывали, что в благодарность за поддержку в возврате власти в империи новый византийский василевс вернёт Восточную Православную церковь под власть римского престола, избавив тем самым Христианскую церковь от величайшего в её истории раскола. Но когда он был убит, единственным реальным путём достижения этой цели было провозглашение византийским императором кого-нибудь из западноевропейских аристократов-крестоносцев. Это имело реальный смысл и было чисто политической акцией.

Ни у одного из родов, входивших в «Плащаничную мафию», не было никаких оснований даже помыслить о том, что они могут претендовать на Плащаницу. Предположение Каррер-Бриггса о том, что эти аристократы якобы были до такой степени воодушевлены романами о Граале, что отправились в поход на свой страх и риск, мягко говоря, звучит неубедительно. Проблема заключается в следующем: если эти роды много десятилетий хранили Плащаницу в полнейшем секрете, почему они – без всяких видимых причин – решили выставить её на публичное обозрение? Видимо, они руководствовались какими-то другими мотивами, куда более глубоко скрытыми и, можно сказать, загадочными.

Две книги – «Храм и ложа» Майкла Бейджента и Ричарда Ли, изданная в 1989 г., и «Рождённый в крови» Джона Робинсона (1990 г.) – убедительно (по крайней мере, на наш взгляд) показали, что тамплиеры сумели пережить официальный роспуск их ордена и что они и в наши дни существуют и функционируют в некоторых странах. Обе эти книги утверждают, что именно тамплиеры стояли у истоков современного масонства. Помимо этого, можно считать доказанным фактом, что после расправы над орденом многие тамплиеры, находившиеся в роковые дни за пределами Франции, просто принесли присягу на верность другим орденам. Некоторые из этих орденов, в частности португальский орден рыцарей Христа, были специально созданы в качестве прибежища для гонимых тамплиеров, а другие, такие, как тевтонский орден в Германии, уже существовали и приняли репрессированных тамплиеров, что называется, с распростёртыми объятиями. Если Плащаница, как утверждают некоторые, действительно была святыней тамплиеров, почему же они не позаботились о том, чтобы передать эту реликвию в один из орденов, вместо того чтобы вверить её попечению Жоффруа де Шарне?

[61] См.: Currer-Briggs, «Плащаница и Святой Грааль», глава 1. С тех пор автор развил более широкую аргументацию своей гипотезы в книге «Плащаничная мафия», хотя после оглашения результатов радиоуглеродной датировки он сам больше не верит в подлинность Плащаницы.

[62] Гильом де Боже был великим магистром ордена тамплиеров в 1273-1291 гг. (Прим. Пер.)

[63] Имеется в виду Тибо де Годен, стоявший во главе ордена тамплиеров в 1291-1293 гг. (Прим. Пер.)

[64] Возможно даже, что Жак де Моле (о предках и происхождении которого среди историков не утихают споры) был связан родственными узами с семействами де Шарне и де Верги и был сыном Анри де Верги, прадеда супруги владельца Лирея – Жоффруа де Шарне.

[65] sic