Туринская плащаница: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Впрочем, были предложены и другие технологически возможные способы получения изображения. Одна из гипотез состояла в том, что эффект лёгкого ожога ткани появился благодаря металлической статуе, воспроизводящей размеры и формы тела взрослого человека, которое было обвито полотном.

В результате научного эксперимента, призванного подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, изображение человека получилось искажённым и как бы распухшим. Другие исследователи выдвинули предположение, что образ был получен при помощи ксилографии, с использованием глины и жёлтой охры; или же красной охры, окрасившей полотно. Однако рабочие гипотезы, включая две последние, не используют ни одну из техник средневековой живописи и напоминают скорее манеру художников эпохи Возрождения.

Справедливости ради нужно отметить, что сторонники подлинности (позиции которых отстаивает львиная доля литературы о Плащанице) часто слишком уж быстро отвергают кажущиеся им сомнительными идеи. Например, однажды была выдвинута гипотеза, что эффект ожога ткани мог быть создан чем-нибудь вроде «невидимых чернил», например, лимонным соком или каким-нибудь подобным веществом, которое при нанесении на ткань остаётся невидимым, но темнеет при нагревании. Эта гипотеза была отвергнута, и небезосновательно, ибо невозможно написать столь огромный и детально проработанный образ невидимыми чернилами. Попытка объяснить некоторые характерные особенности Плащаницы на основании какой-нибудь из разновидностей ксилографической печати была отклонена STURP на том основании, что, несмотря на все старания, на ткани не найдено следов чернил.

Однако, насколько нам известно, никому ещё не приходило в голову соединить эти две гипотезы, то есть предположить, что ксилографическая печать могла осуществляться при помощи невидимых чернил. Не то что бы мы считали, что это и есть тот самый метод, которым получено изображение на Плащанице, хотя, как мы увидим, идея невидимых чернил отнюдь не лишена смысла, – нет, мы хотели бы только лишний раз подчеркнуть, с какой осторожностью следует соглашаться с доводами сторонников подлинности Плащаницы.

Мы рассмотрели все теории, все «за» и «против» подлинности Плащаницы – упомянули даже самые экстравагантные из гипотез, – и ни одна из них, на наш взгляд, не выдерживает критики. Однако мы убедились в том, что хотим мы того или нет, но некоторые вопросы и проблемы вновь и вновь воскресают и требуют внимания к себе.

Самая серьёзная из подобных проблем связана с тем, что образ лишён искажений. Ни одна из попыток объяснить появление образа – ни теория контакта ткани с телом, ни нагревание металлической статуи, ни даже ядерная вспышка – не в состоянии гарантировать полное отсутствие искажений. А как объяснить то, что мы видим тело лишь с лица и со спины, без макушки и боков?

Мы неизбежно приходим к заключению, что Плащаница не могла быть обёрнута вокруг тела, живого или мёртвого. Подобный образ мог запечатлеться лишь в тот момент, когда полотно пребывало в плоском положении. Сторонники подлинности Плащаницы в течение многих лет признавали правдоподобность этой гипотезы, а затем решили, что положение Плащаницы не имеет никакого значения. Но они успели высказать мнение, что Плащаницу поддерживали какие-то опоры, располагавшиеся по сторонам тела. Наибольшую популярность получила гипотеза, в соответствии с которой вокруг тела стояли кубы, сложенные из ароматических веществ, предназначенных для последующего совершения похоронного ритуала, который мог быть произведён во всей его полноте лишь по прошествии субботы. В результате Плащаница была распростёрта поверх кубических опор и оставалась в плоскости. Но данное предположение было бы справедливым только в том случае, если бы тело, окружённое кубическими опорами, лежало на одной половине холста, а сверху было покрыто другой его половиной. Даже учитывая описанную в Евангелиях поспешность, с которой погребали Иисуса (ибо приближалась суббота), к чему было предпринимать столь сложные приготовления?

Родни Хор предложил другое объяснение: тело покоилось в саркофаге, накрытом сверху не крышкой, а полотном, но это кажется ещё более абсурдным. Развивая эту гипотезу, приходится признать, что тело лежало на Плащанице, непосредственно соприкасаясь с тканью, при этом изображение тела с лица и со спины получилось совершенно одинаковым по качеству, цветовой насыщенности и чёткости.

Не видящий своей абсурдности разум способен сдвинуть горы здравого смысла. Если полотно находилось над телом, то немедленно возникает вопрос, как же на нём отпечатались кровоподтёки. В отличие от изображения тела, эти пятна появились в результате соприкосновения с кровью, настоящей или поддельной. Кровь не смогла бы забрызгать полотно, натянутое над уровнем тела, и отпечататься в виде кровоподтёков, с максимальной точностью передающих все анатомические особенности человека. Подобные пятна крови могли запечатлеться на полотне лишь при непосредственном контакте с телом.

Читая исследования прошлых лет, мы вновь и вновь встречаем упоминания, что изображение человека получено способом, в корне отличном от процесса, благодаря которому появились отпечатки крови. Теория ядерной вспышки, например, способна объяснить, почему образ напоминает след обгорания ткани, но подобное изображение могло появиться лишь при температурах, при которых любая кровь (и плоть), не говоря уже о кровоподтёках на Плащанице, разрушилась бы в радиусе мили. Ни одна из теорий, основанных на возможностях химических реакций, тоже не объясняет, каким образом кровь отпечаталась на ткани.

Некоторые теоретики, как мы уже видели, считают, что образ на Плащанице появился в результате параллельного протекания двух уникальных процессов, – так считает, например, Торт, выдвинувший теорию двойного паранормального феномена. Но предложенные гипотезы описывают процессы не просто разные, но взаимоисключающие. И процессы, которые могли бы объяснить появление изображения тела, препятствуют возникновению отпечатков крови – и наоборот. Все эти противоречия могут быть сняты только в том случае, если предположить, что некто сознательно подделал Плащаницу, использовав при этом методы создания образа, которые кажутся несовместимыми в естественных условиях.

Многие странные особенности пятен крови, указанные в конце 1970-х членом BSTS Питом Фрилэндом и всецело проигнорированные сторонниками подлинности Плащаницы, ещё более склоняют нас к мысли о подделке. Дело в том, что пятна крови отпечатались с неправдоподобным совершенством. Вполне естественно, что они идеально передают характер и природу ран, но стоит задуматься о том, в каком состоянии была кровь, когда формировался образ. Если кровь успела свернуться, то едва ли она смогла бы отпечататься на полотне. Наоборот, оставаясь жидкой, кровь пропитала бы ткань насквозь и просочилась вдоль волокон. И конечно же, она не смогла бы оставить столь правильные отпечатки, которые поражают и озадачивают судмедэкспертов.

Как и следовало ожидать, у сторонников подлинности Плащаницы всегда наготове есть какой-нибудь ответ. В данном случае они заявили, что тело было завёрнуто в Плащаницу в тот самый момент, когда кровь достигла единственно необходимой консистенции. То есть она не была ни слишком густой, чтобы просто прилипнуть к ткани, ни слишком жидкой, чтобы бесформенно растечься по полотну. Между тем мы знаем, что ткань пропитана кровью, которая, видимо, оставалась достаточно жидкой. Словом, сторонники подлинности полагают, что кровь во всех ранах в определённый момент времени достигла совершенно одинаковой консистенции. Однако, даже если тело было бы завёрнуто в Плащаницу сразу после снятия с Креста, кровь в некоторых ранах к тому времени должна была бы уже полностью запечься, в других – оставаться полусвернувшейся, а в третьих – ещё совершенно жидкой. Поскольку, судя по рассказу Евангелий, раны наносились в течение всего дня, в разное время суток.

Терновый венец изранил голову ещё утром, тогда же появились следы от бичевания (о котором свидетельствуют кровоподтёки). Раны от гвоздей появились, когда Иисуса распяли на кресте, и затем уже не переставали кровоточить весь день, на что указывает угол, под которым текла кровь. Но самой тяжёлой оказалась последняя рана – удар копьём в область рёбер, нанесённый сотником. Кровь, вытекшая из этой раны, была настолько жидкой, что, когда тело было положено на Плащаницу, опоясывающий след от кровоподтёка оказался виден даже на спине.

Однако все эти пятна крови, вне зависимости от времени появления и генезиса ран, выглядят на Плащанице совершенно одинаково. При внимательном рассмотрении наиболее серьёзные сомнения в подлинности вызывают, по мнению Питера Фрилэнда, раны в области черепа: сначала они кажутся убедительными и завораживающими, едва ли от художника можно было бы ожидать таких грубых, резких пятен. Они прекрасно видны, начиная от самых маленьких на месте ран размером с булавку, из которых вытекло буквально по капле крови, – до самых больших на месте ран на лбу, кровь из которых струилась вдоль бровей. Врачи подтвердили тот факт, что настоящая кровь ведёт себя точно так же – то есть точно так же вытекает из самых настоящих ран, если они такого же размера и нанесены в те же места.

Как знают все читатели детективов, из ран убитых кровь не вытекает. Однако из вышесказанного ясно, что из ран живого человека кровь струится почти так же, как это видно на Плащанице. Мы столкнулись со странным противоречием, на которое часто просто не обращают внимания, но оно занимает самое важное место в нашей истории. Предположим, что с кровью на черепе произошло какое-то жуткое недоразумение. Но как объяснить то, что «совершенные» по форме пятна крови в области затылка видны сквозь волосы? Объяснить это невозможно. Кровь, сочившаяся из ран от шипов, встретила бы на своём пути волосы, и следы крови потеряли бы былую отчётливость. Мы увидели бы кровавое месиво. Вместо этого на Плащанице можно с лёгкостью различить мельчайшие раны на черепе, причём каждую по отдельности. Не менее загадочным представляется и тот факт, что кровь в некоторых местах поднималась вверх и просочилась в область лица.

Итак, кем бы ни был создатель Плащаницы, это был незаурядный мастер. Кем бы ни был сей неведомый нам художник, он добился немыслимого совершенства, особенно при изображении пятен крови. Взглянув хоть раз на этот поразительный образ, мы испытываем эстетическое наслаждение, не идущее ни в какое сравнение с впечатлением, которое производит на нас точность и достоверность изображённого.

Что же касается других странностей и недоразумений, связанных со следами крови на Плащанице, то Джо Никелл заметил, что на месте ран от бичевания осталось значительно меньше крови, чем следовало бы ожидать. Энтони Харрис, автор книги «Пресвятая Дева и святая блудница», приходит к тому же выводу, но высказывается более резко, указывая также на то, что следы от ударов нигде не пересекаются и не накладываются друг на друга, словно чья-то заботливая рука расположила их так, чтобы они производили более глубокое эстетическое впечатление или драматический эффект.

Те же проблемы возникают и при рассмотрении кровоподтёков в области запястий. Хотя следы от этих ран прославились своей анатомической точностью, связанной, впрочем, не только с местоположением на запястье, но и с углом наклона, который образует кровь, стекая вниз по рукам, – мало кто обращал внимание на то, что сама эта анатомическая точность плохо согласуется с идеей подлинности Плащаницы. Как указывал в 1978г. в разговоре с Яном Вильсоном австралийский практикующий врач и доктор наук Виктор Вебстер, задняя часть запястья Распятого должна была бы оказаться плотно прижатой к перекладине креста, что серьёзно затруднило бы вытекание крови. Впрочем, может быть, рана вновь открылась и стала кровоточить, когда тело снимали с креста? Сторонники подлинности Плащаницы должны выбрать одну из этих двух гипотез – и они остановились на первой, на той, которая учитывает угол вытекания крови из раны, свидетельствующий о положении рук, которые должны быть подняты вверх и прибиты гвоздями к кресту.

В своей последней книге о Плащанице «Кровь и Плащаница» (1998) Вильсон стремится найти объяснение этому факту и говорит об ошибочности традиционных представлений о распятии, доказывая, что приговорённого к смерти распинали лицом к кресту. Может быть, и так – но тогда перед Вильсоном встанут ещё более серьёзные проблемы, касающиеся Плащаницы. Примечательно также и то, что никто из синдонистов не согласился с ним, предпочитая просто не замечать парадоксов и аномалий Плащаницы.

Что же касается изображения со спины, то оно обладает той же цветовой насыщенностью, что и фронтальное изображение, то есть с лица. Если образ, сохранивший очертания тела со спины, был бы подлинным, то в том виде, как мы его теперь различаем, он мог бы появиться лишь в результате непосредственного соприкосновения с телом человека, но тогда – вспомним, кстати, случай, произошедший в богадельне графства Ланкашир, – образ получился бы искажённым. Но никаких искажений мы не наблюдаем. Если бы изображение со спины появилось в результате какой-либо химической реакции, то в подобном случае оно было бы темнее фронтального, поскольку тело оказывает большее давление на нижнюю часть покрова, к тому же все испарения, благодаря которым возникает образ, поглощались бы в первую очередь задней частью Плащаницы. Но цветовая насыщенность изображения со спины ничуть не отличается от тона фронтального образа. К тому же некоторые теории, например выдвинутая Аланом Миллсом, даже не предполагают, что изображение со спины могло возникнуть.

Начиная с 1988 г. сторонники подлинности Плащаницы отчаянно стремятся разоблачить результаты радиоуглеродной датировки, ссылаясь на массу процессов, которые могли, с разной степенью вероятности, исказить результаты анализа. Сторонники подлинности считают, что ошибочность данных радиоуглеродного анализа может объясняться влиянием пожара 1532 г.; грязью, оставленной руками, прикасавшимися к Плащанице, часто выставляемой в былые времена на всеобщее обозрение; наконец, «биопластическим покровом» из бактерий и грибков – такова (наиболее популярная в наши дни) гипотеза, выдвинутая доктором Леонсио Гарца-Вальдесом, в соответствии с которой радиоуглеродный анализ указывает на возраст этого покрова, а не на возраст самой Плащаницы.

Признание ненадёжности метода – это всё, чего могут добиться синдонисты, сомневающиеся в точности датировок, основанных на данных радиоуглеродного анализа, которому, конечно же, не стоит абсолютно доверять. Но, даже убедившись в несостоятельности этого метода, синдонистам никогда не удастся доказать, что Плащанице уже 2000 лет. Как бы там ни было, но датировка на основании радиоуглеродного анализа – это не единственный способ указать на то, что образ на Плащанице подделка, безусловно, самая уникальная и удивительная, но всего лишь подделка. Наиболее красноречивыми свидетельствами рукотворности образа на Плащанице являются следующие его особенности:

• Отсутствие каких-либо упоминаний об образе на Святой Плащанице, зафиксированных ранее XIV в.; и неточности, прокравшиеся в теории, при помощи которых пытаются объяснить отсутствие упоминаний, – например, в гипотезу Яна Вильсона о тождестве Плащаницы и мандилиона.

• Отсутствие упоминаний о подобной реликвии в Новом Завете и в творениях христианских авторов первых веков.

• Факты, свидетельствующие о том, что Плащаница в момент создания образа должна быть распростёрта в плоскости, в противном случае образ получился бы искажённым. Это касается изображения и с лица и со спины. Плащаница никогда не была обёрнута вокруг тела.

• Факты, свидетельствующие о том, что в основе создания изображения тела и крови лежат два независимых и уникальных процесса.

• Аномальные кровоподтёки. Они совершенны, но не вполне убедительны.

Когда мы пожелали лучше познакомиться с научными данными, полученными в 1988 г., то тайна Плащаницы озадачила нас как никогда. Всё указывает на то, что перед нами – подделка: и данные радиоуглеродного анализа, и исторические свидетельства, и красноречивые аномалии, характерные для ткани и пятен крови. Но вместе с тем это и не живопись. Нам не следует игнорировать данные, полученные STURP и другими учёными. Большинство синдонистов до сих пор остаются в плену собственных религиозных предрассудков – да минует нас чаша сия. Разве не достаточно скептицизма мы проявили в отношении паранормальных явлений (и чудес в том числе), чтобы попросту признаться в том, что стараемся оставаться беспристрастными в выборе того или иного способа разрешения проблем.

Однако мы должны вернуться к датировке Плащаницы. Безусловно одно: средневековый мастер не смог бы создать этот анатомически правильный и предельно реалистичный образ. Подобное изображение могло быть создано при двух условиях, осознать которые нам помогло не что иное, как теория «ядерной вспышки». Первое условие связано с тем, что если мы имеем дело с воссозданием действительно существовавшего человеческого тела, то для получения изображения необходима энергия – будь то энергия ядерной вспышки, рентгеновских лучей или обыкновенного света, – которая должна была отражаться от тела, а не излучаться им. Второе условие связано с тем, что эта энергия должна распространяться в одном, строго определённом направлении, а не рассеиваться, потому что в противном случае изображение получится совершенно неузнаваемым.