Кубинский кризис. Хроника подводной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Брэд Шерман управлял сердцем противолодочного корабля, и только поэтому он имел особенные отношения с командиром. В рубке гидроакустики работало еще два человека, это были операторы гидролокатора, обычно носившие тяжелые теплые куртки для защиты от холода в кондиционируемых помещениях, наполненных жужжащей электроникой и важными внутренними элементами акустического оборудования. Один из петти-офицеров сидел обычно у пульта управления гидролокатора, задавая мощность и частоту излучения активного гидролокатора, а второй петти-офицер занимался приемником, фильтровавшим отраженные сигналы гидролокатора и обрабатывавшим их до тех пор, пока они волшебным образом не появлялись на экране, анализировал их и в течение нескольких секунд определял, что же это — ложный контакт, морская жизнь или, о момент славы, подводная лодка. В последнем случае относительная важность этих маленьких людей, теснящихся в пространстве четырьмя уровнями ниже главной палубы, взлетала до чудных высот незаменимости.

Я узнал про все эти нюансы работы гидролокатора гораздо позже того, как в первом случае имел неосторожность оказаться на пути коммандера Келли. Через несколько месяцев, по причинам, которые я тогда совсем не понимал, при «готовности № 1, противолодочной» мне досталась обязанность оператора системы корабельной связи «1JS» на мостике. Обязанность оператора состояла в том, что он являлся связующим звеном между священным местом под названием гидролокатор и цитаделью, называемой мостик, с которого Келли управлял кораблем после установления контакта с лодкой. От оператора требовалось поддерживать постоянную связь с находящимся внизу расчетом, освобождая тем самым командира от необходимости находиться рядом с громкоговорящим переговорным устройством «21 MC» или же самому разговаривать с рубкой гидролокатора по телефону. На большинстве кораблей обязанность оператора системы «1JS» исполнял петти-офицер, знавший кое-что о работе гидролокатора и могущий находиться рядом с командиром, который носился по ходовой рубке, а временами — и по открытому мостику. Давным-давно, вскоре после назначения Келли на должность командира эсминца, после одного чересчур эмоционального эпизода с его участием на эту должность стали назначать младших офицеров, а не петти-офицеров. Должность требовала не только превосходного умения балансировать и шустрых ног, но и великолепного ночного зрения, чтобы уметь поспевать за Келли, не запутавшись в длинном телефонном проводе. Не было ничего необычного в том, что командир раздавал легкие тычки любому, кого мог достать, для того чтобы подчеркнуть необходимость двигаться с большей скоростью или для придания убедительности его приказам. Полагаю, что именно по этой причине на должность оператора ставился младший офицер, а не просто матрос, поскольку немыслимо было подумать, чтобы офицер, занимающийся рукоприкладством по отношению к неофицерам, мог ударить другого офицера. Мне и самому частенько доставались тычки в корпус от всегда подвижных рук и локтей Келли, но ни один из ударов не был действительно сильным, и к ним привыкали, как и к скрипучему голосу Келли.

У меня появилось благоговейное почтение к установленной на мостике аппаратуре под названием указатель выбора противолодочного оружия. Она представляла собой обычный серый ящик, один из многих, имевшихся в ходовой рубке (абсолютно такой же прибор стоял и на открытом мостике). На темном экране прибора высвечивались гидролокационный контакт и контур нашего корабля, и тренированный глаз мог достаточно быстро разглядеть истинный и относительный пеленги с корабля на гидролокационный контакт, кроме того, на поверхности экрана было нарисовано несколько дуг, соответствующих пределам дальности применения того или иного вида оружия. На экране также был показан угол цели контакта, т. е. направление его курса относительно курса нашего корабля. Подлинное уважение к указателю выбора противолодочного оружия возникло у меня после того, как я несколько раз наблюдал коммандера Келли часами стоящим у прибора и глядящим на его экран. Он стоял как прикованный, и это значительно облегчало мне исполнение моих обязанностей, потому что он не носился по ходовой рубке, и мне не надо было следовать за ним, держа в руках отрывной разъем телефонного кабеля громкоговорящей связи и стараясь не запутаться в оборудовании или запнуться о других вахтенных мостика.

Во время противолодочных операций народу на мостике прибавлялось, так как согласно боевому расписанию в напряженные моменты на мостике дополнительно появлялись новые должностные лица. Большинство вахтенных на «Блэнди» имели достаточный опыт работы на мостике и знали, как не подвертываться Келли под руку и соблюдать требование о полной тишине на мостике. При появлении на мостике коммодора Моррисона, командующего эскадрой, Келли старался быть вежливым, но обычно заканчивал той же грубостью и лаконизмом, которые он демонстрировал по отношению и к своим подчиненным.

С приобретением опыта работы на мостике я научился быть достаточно шустрым, чтобы находиться рядом с Келли и избегать его частых ударов, адресованных мне, когда я бывал чересчур медлителен или же дублировал доклад от гидролокатора, который он не хотел слышать.

Оператором на противоположном конце линии «1JS» в рубке гидролокатора был первый лейтенант Лес Вестерман, дублер Брэда Шермана, успевший закончить Гидролокационную школу повышения квалификации в Ки-Уэст, штат Флорида. Каждый офицер корабля мечтал поучиться в этой школе, которая была венцом подготовки к службе на эсминцах и пользовалась популярностью у всех младших офицеров. Только Школа управления авиацией, обучавшая офицеров и лучших петти-офицеров искусству наведения самолетов противолодочной борьбы, пользовалась таким же почетом, как и Гидролокационная школа повышения квалификации Атлантического флота. Выпускники обоих учебных заведений были на равных правах и пользовались одинаковым уважением на корабле.

До 1962 г. присутствие советских подводных лодок в Атлантике было минимальным, а их атомные подлодки ходили туда редко. Найти советскую подводную лодку в те годы было делом большой удачи и упорства. Наши противолодочные эсминцы работали тогда в тесном контакте с противолодочными патрульными самолетами дальнего действия, и все-таки в 60-х годах было редкостью отыскать именно советскую лодку и держать ее под контролем. Эффективность действий противолодочной ПУГ в целом зависит от противолодочных самолетов. Самолеты дальнего действия «Нептун» «P2V» долгие годы являлись становым хребтом семейства морских патрульных самолетов дальнего действия. Эта неуклюжая на вид машина вела свою родословную от самолета «Гудзон» производства компании «Локхид-Вега», который в годы Второй мировой войны был самолетом общей разведки. Самолеты «Нептун» были единственными самолетами наземного базирования, специально предназначенными для поиска подводных лодок. Самолет нового поколения «Орион» «Р-3» создавался для иных целей, однако в начале 60-х годов оказался идеальной заменой стареющих самолетов «Нептун» «P2V». Оба самолета интенсивно использовались в тесном взаимодействии с эсминцами и авианосцами авианосных поисково-ударных групп (АПУГ).

Эти самолеты могли патрулировать обширные районы океана; они имели на вооружении большой запас гидролокационных буев, сбрасываемых в море особым способом и образующих на поверхности моря различные геометрические фигуры. Большинство буев были, по сути, пассивными гидрофонами (шумопеленгаторами), которые улавливали шумы подводной лодки или надводного корабля и транслировали эти шумы на приемники самолета. Самолеты, сбрасывая буи в особом порядке и строя из них геометрические фигуры, могли определять местоположение и следить за движением подводной цели, если поблизости от фигуры сбрасывался активный буй или простой заряд взрывчатки. Отраженная от контакта звуковая волна — от взрыва или же посланная активным буем — принималась и передавалась на самолет, операторы которого производили триангуляцию полученных сигналов и определяли местоположение контакта, его курс и скорость.

В 60-х годах такой порядок применения этих буев назывался «Джезебел» (Библейская Иезавель. — Прим. перев.), а заряды сбрасываемой взрывчатки назывались «Джули» (Джулия). Другой аппаратурой обнаружения подводных лодок на борту самолетов являлся чувствительный радиолокатор «APS-20», обладавший высокой разрешающей способностью; он принимал отраженные электромагнитные сигналы от мельчайших объектов на поверхности моря и был сконструирован специально для обнаружения небольших по размеру шноркеля и перископа подводной лодки при волнении моря. Третьим прибором обнаружения был детектор магнитной аномалии (ДМА), который был не чем иным, как усовершенствованным электронным омметром, установленным на самолете для измерения возмущения в магнитном поле Земли, вызванного сделанной из стали подводной лодкой. Первые образцы ДМА были эффективны только тогда, когда самолет пролетал на малой высоте непосредственно над лодкой, определяя сигнал аберрации в магнитном поле Земли. С годами систему усовершенствовали до такой степени, что с помощью этого оборудования лодку обнаруживали с высоты нескольких тысяч футов.

Все эти системы были установлены на борту и меньших по размеру тактических самолетов противолодочной борьбы, базировавшихся на авианосцах поисково-ударных групп. К примеру, авиационное крыло авианосца ВМС США «Эссекс» имело в своем составе несколько эскадрилий самолетов «Трэкер» «S2F» фирмы «Грумман»; самолеты обладали указанными возможностями по обнаружению лодок, но, будучи по своим размерам меньше самолетов «Нептун», имели значительно меньший радиус действия. Тем не менее наличие тактических «Трэкеров» увеличивало возможности поисково-ударной группы по поиску, поскольку группа меньше рассчитывала на патрульные самолеты берегового базирования и больше полагалась на свои собственные тактические самолеты. Эсминцы, входившие в состав поисково-ударных групп, в ходе обучения и практической работы накопили опыт управления такими самолетами, нацеливая их на то, где надо летать и как и где сбрасывать буи, объединяя, таким образом, очень точный гидролокатор эсминца с установленными на самолете системами обнаружения. По словам русских подводников того времени, вездесущие «Трэкеры» поисково-ударных групп в сочетании с патрульными самолетами «Р-2» и «Р-3» большой дальности представляли основную угрозу для их скрытых операций. Естественно, эсминцы попали в зависимость от самолетов, обладавших возможностью патрулировать обширные районы и находить лодки. После месяцев совместной работы в море эсминцы и авианосцы с тактическими самолетами противолодочной борьбы отшлифовали свои объединенные возможности, став серьезным противником современной подводной лодки, в особенности — дизельной, по-прежнему вынужденной всплывать или идти под РДП для зарядки батарей, имевших ограниченную емкость. Для одиночного эсминца типа «Блэнди» найти и вести подводную лодку являлось высшим достижением.

Мое уникальное наблюдательное окошко как оператора противолодочной системы на мостике «Блэнди» связывало меня с низким, убедительным голосом на другом конце громкоговорящей связи в рубке гидролокатора. Этот голос принадлежал Лесу Вестерману, получившему от Фрэнка Фленегена прозвище Плед за его голову, покрытую роскошными курчавыми коричневато-красными волосами. Рост у него был больше шести футов, он разговаривал очень мягко и был добродушным энсином из Чикаго. Лес был из тех людей, что и букашку не обидят, хотя он и командовал первым дивизионом, называемым палубной командой, в котором собрались самые неотесанные и грубые матросы, отъявленные любители поругаться. Вестерман каким-то волшебным способом мог управляться со своими головорезами из палубной команды. Одной из основных фигур из его петти-офицеров был Петит, помощник боцмана второго класса, старый моряк, которого коммандер Келли обычно понижал в звании во время традиционной для флота процедуры неюридического наказания, прозванного «капитанская мачта». Частенько его понижали в звании из старшего петти-офицера до петти-офицера третьего класса, обычно из-за его ссор во время увольнения на берег, случавшихся, как правило, в изрядной степени интоксикации. Петит был рыжим веснушчатым мужчиной средних лет, любившим хорошую потасовку. Как я позднее узнал, он был в свое время на борту горемычного эсминца ВМС США «Хобсон», в конце 1950-х годов разрезанного пополам авианосцем во время ночных маневров по занятию позиции по страховке самолетов позади авианосца. Передняя часть эсминца сразу же затонула, унося на дно семьдесят пять членов экипажа, а Петит, несший вахту на мостике, был выловлен из воды командой моторного вельбота, спущенного с авианосца. Однажды я почтительно спросил его про тот случай:

— Петит, я слышал, что вы спаслись во время столкновения «Хобсона» с авианосцем?

— Так точно, сэр, — не раздумывая, ответил Петит, — это была самая зае…кая штука, случившаяся с этим кораблем.

К этой теме я никогда больше не возвращался.

Мой первый опыт противолодочной войны случился поздним летом того же 1962 г., когда «Блэнди» в Ионическом море вошел в гидролокационный контакт с лодкой. Я до сих пор ясно вижу начало схватки, и у меня в ушах до сих пор стоит крещендо криков и ругательств, сопровождавших вертевшийся так и сяк по командам Келли корабль в его немыслимом преследовании подводной лодки. В те дни и годы смыслом существования корабля этого типа и его первейшей задачей являлась противолодочная борьба. При постройке эсминца планировалось, что его три орудийные установки калибра 127 мм будут главным калибром корабля, фактически же его главным калибром и главным оружием стали противолодочные головы. Мощь противолодочного эсминца заключена не в его вооружении, а в его умении находить, сопровождать и поддерживать контакт с подводной лодкой. Если командир эсминца достаточно опытен, чтобы удержать контакт с лодкой, то эсминец всегда может вызвать самолет и направить его на уничтожение лодки.

Той ночью я стал свидетелем повышения степени противолодочной готовности — именно тогда «Блэнди» установил контакт с американской ударной атомной подводной лодкой, совершавшей переход из Неаполя в район учений, где она должна была сыграть за противника против нашей эскадры, состоявшей из восьми эсминцев. В ту ночь «Блэнди» установил гидролокационный контакт и, как решительный бульдог, сохранял его три часа — пока руководитель учений не объявил об их окончании. Коммодор Моррисон приказал «Блэнди» прервать контакт и дать лодке возможность проследовать в ее район учений. Имевший прочный гидролокационный контакт с реальной подлодкой, Келли не хотел прерывать охоту, да и сам приказ задевал его за живое.

Установить и удерживать контакт с американской атомной ПЛ во время учений — такое случалось редко, поэтому удержание контакта было высочайшим достижением, и Келли и мысли не допускал о том, чтобы дать лодке уйти. Когда коммодор приказал «Блэнди» прервать контакт, Келли неохотно выполнил его, и, когда лодка всплывала после окончания учений, «Блэнди» был вынужден отвернуть на безопасный курс. Чтобы не рисковать, руководитель учений приказал лодке включить ходовые огни. Когда это случилось, «Блэнди» все еще находился прямо над лодкой. Келли отвернул корабль на безопасный курс, схватил меня за рубашку и указал на что-то в темноте. Там, в прозрачной воде, на глубине примерно пятьдесят футов или больше, под нами проходила подводная лодка с включенными ходовыми огнями, и ее большой темный силуэт напоминал крупного кита, увешанного яркими лампочками. Это видение сохранилось в моей памяти на долгие годы.

Когда «Блэнди» отстаивал честь эскадры, фактически же — всего Атлантического флота США, то и на мостике, и в рубке гидролокатора случались напряженные моменты, но мы хорошо справлялись с основной задачей, и мы знали это. Эд Келли гордился собой как хитрым и умелым тактиком в борьбе с подводными лодками. Еще до того как я вступил на борт «Блэнди», мне несколько раз рассказывали о знаменитом заходе в порт Барселоны. В кают-компании «Блэнди» тоже часто вспоминали о том, как «Блэнди» перехитрил две подводные лодки при заходе ударной группы в Барселону. Группа направлялась в порт для недельного отдыха, и Келли был временно назначен ее командиром для отработки упражнения «заход в порт при противодействии противника». Роль «противника» выполняли две дизельные подводные лодки ВМС США, а ударная группа, в которую входил «Блэнди», состояла из противолодочного авианосца «Рэндольф» и семи эсминцев сопровождения.

ВМС США в те дни имели множество разнотипных корабельных гидролокаторов, начиная со старых, но проверенных Второй мировой войне направленных гидролокаторов и кончая новыми всенаправленными гидролокаторами. Новые гидролокаторы имели большую мощность и имели более высокую рабочую частоту. Эсминцы «Блэнди» и «Бэрри» и авианосец «Рэндольф» были оснащены мощными гидролокационными станциями «SQS-23», имевшими большую дальность действия и более высокую рабочую частоту. По замыслу учений при заходе в порт при противодействии противника каждый корабль должен был безопасно пройти в бухту и не подставить себя под атаку двух подводных лодок.

Лодки могли залечь прямо у входа на фарватер и ждать, пока авианосец с кучей самолетов, закрепленных на его палубе, начнет проход фарватера, а следом за ним гуськом потянутся эсминцы сопровождения. Подводные лодки редко атакуют все корабли без разбора, потому что главная цель для них — авианосец. С потерей авианосца боевая эффективность всей нашей АПУГ серьезно падала, ведь авианосец противолодочной борьбы был самым серьезным противником подводных лодок, потому что он нес на себе самолеты и вертолеты со средствами обнаружения и средствами поражения подводных лодок; для подводных лодок эти самолеты и вертолеты были практически недосягаемы — за исключением того момента, когда они находились на палубе авианосца. Защита авианосца являлась основной задачей эсминцев, которые сами по себе были неплохими кораблями, но были слабоваты по части обнаружения лодок. Еще со времен Второй мировой войны стали поговаривать о том, что эсминцы могут выполнить боевую задачу по обозначению последнего местоположения подводной лодки слоем собственного горящего топлива в точке своего ухода на дно.

В тот день трудной задачей для Келли стало требование руководителя учений к кораблям ударной группы войти в порт поодиночке узким фарватером. Когда эсминцы завесы приблизились к началу фарватера, им пришлось сломать строй и действовать поодиночке, прикрывая авианосец, который должен был войти в фарватер как можно быстрее. Тактика действий подводных лодок была вполне предсказуемой, они хотели бы воспользоваться своим преимуществом, скрытностью и нанести один сильный удар. Сами лодки могли без помех лежать на дне или рядом со стоящим на якоре торговым судном, что затрудняло их обнаружение, и выжидать, а потом пустить торпеды по входящему в фарватер авианосцу. С помощью пассивных гидролокаторов лодки могли спокойно вести прослушивание и контролировать обстановку, и Келли знал, что у подводников имеется хороший шанс сделать один пуск торпеды, и этот пуск будет именно по авианосцу. Келли знал также, что подводники очень хорошо разбираются в различных направлениях и интенсивности работы и других характеристиках гидролокаторов, а также шумах винтов всех надводных кораблей. Лодки не поднимали перископ, избегая риска быть обнаруженными, но тем не менее они прекрасно различали, где находятся передовая завеса, авианосец и корабли его сопровождения.

Когда ударная группа под командованием Келли приблизилась к началу фарватера Барселоны и поджидавшим ее подводным лодкам, активные гидролокаторы кораблей завесы на полную мощность включились в работу на излучение, пытаясь обнаружить подводные лодки. В обычных условиях эсминцы «Блэнди» и «Бэрри», оснащенные мощными гидролокаторами, находились бы по обеим сторонам авианосца по курсу его хода, однако в тот день Келли поставил «Бэрри» на место авианосца, а авианосец «Рэндольф» с работающим гидролокатором, установленным в носовой части авианосца, поставил на место эсминца сопровождения в строю кораблей.

К тому времени, когда подводные лодки различили подмену, авианосец благополучно прошмыгнул в бухту. Эсминец «Бэрри» был пушечным мясом, но едва ли стоил того, чтобы лодки раскрыли свое местоположение пуском торпеды на мелководье по такой скромной добыче. Учение подтвердило то, что каждый из нас уже знал — эсминцы были расходным материалом.

Операция «Кама»: убытие

69-я бригада советских ПЛ

Кольский полуостров

Бухта Сайда — это бывшая рыбацкая деревушка, спрятавшаяся среди нескончаемых и покрытых тайгой сопок Кольского полуострова, километрах в двадцати северо-западнее Мурманска. Глубина моря у трех крошечных, размером с мизинец, пирсов, которыми долгие годы пользовались рыбаки, а потом их забрал флот, составляла двадцать метров, и этого было более чем достаточно для ударных ПЛ «Проект 641». В десяти километрах на юго-восток — если ехать по ухабистой и грязной дороге — лежал порт Полярный, база 4-й орденов Красного Знамени и Ушакова эскадры подводных лодок. В 1962 г. эскадра состояла из 69-й бригады ПЛ (четыре ударные дизельные ПЛ «Проект 641») и 18-й дивизии ПЛ (семь дизельных ПЛ «Проект 629») с баллистическими ракетами. Каждая из этих лодок была вооружена тремя баллистическими ракетами «Р-13» («Д-2»). Пуск ракет производился с интервалом в 4 минуты, но только из надводного положения.

Четыре ударные ПЛ являлась рабочими лошадками эскадры. Силовая установка каждой лодки состояла из трех дизелей и трех электромоторов, спрятанных в черный стальной корпус, а посередине покатой палубы сидела на корточках закругленная рубка. Светлые блестящие панели рубки, которые закрывали носовые гидроакустические приемопередатчики, вместе с панелями акустических антенн пассивного гидролокатора смахивали на стянутый в ухмылке рот, а плексигласовые покрытия окошек штурманского мостика рубки походили на глаза, и все это вместе придавало группе лодок вид четырех темных и безобразных драконов. 30 сентября четверка этих мрачных морских монстров, обмотанных стальными тросами, стояла в бухте Сайда пришвартованной к старым деревянным рыбацким причалам и ожидала убытия. Лодки покинули родные причалы в Полярном и пришли в бухту Сайда три дня назад под покровом темноты, скрывая предстоящий выход в море от родственников, всегда с любопытством осматривающих бухту Полярного из серых панельных домов, в которых жили семьи офицеров и мичманов. Тихий уход в бухту Сайда был сделан для того, чтобы запланированная последней операция по погрузке спецторпед прошла в полной тайне.

Спецбоеприпасы, т. е. торпеды с ядерной боеголовкой, никогда не состояли на вооружении этих лодок, кстати, они не состояли на вооружении ни одной из подводных лодок советского Краснознаменного СФ. Это были торпеды калибра 533-мм, на носовой части которых имелась пурпурная маркировка, которая и отличала их от обычных торпед того же калибра, нос которых был окрашен в серый цвет.

Старший лейтенант Володя Воронов молча наблюдал за тем, как в вечерних сумерках плавучий кран опускал одиночную торпеду через передний приемный люк подводной лодки «Б-130». Советским подводным лодкам назначались постоянные номера вместо имен собственных, как в американском флоте, по этим номерам их и называли. У лодок «Проекта 641» перед каждым номером стояла буква «Б» — сокращение от русского слова «большой». Эти номера не были связаны с бортовыми номерами, которые иногда наносились на корпус лодки; в целях скрытности бортовые номера периодически менялись.