Кубинский кризис. Хроника подводной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За лодкой Шумкова на дальности две тысячи метров кралась «Б-4» Кетова с командиром бригады капитаном 1 ранга Агафоновым на борту. Дубивко и Шумкову повезло, у них на борту не было старших офицеров штаба, а сковывающего присутствия штаба никто не любил. «Б-130» вышла в поход со штабным инженером, но он будет востребованным офицером; у Дубивко на лодке находился штабной штурман, безобидный молодой офицер, но эти добавки не создавали проблем для остальных членов экипажей лодок.

«Б-130» начала службу на флоте в сентябре 1960 г. и была моложе остальных лодок менее чем на два года. У лодки был длинный перечень механических проблем и трещины в коробках приводов главного дизеля № 1 и главного дизеля № 2. Крохотные, толщиной с волос трещины давно появились в обеих коробках, но ремонтные работы были отложены до следующего регламентного обслуживания на заводе, а лодка инженерами штаба была объявлена годной к выходу в море. Учитывая важность предстоящей операции, это была странная позиция. Поскольку трещины были обнаружены после внеплановых регламентных работ на заводе, штаб посчитал более благоразумным проигнорировать наличие трещин и не рискнул быть обвиненным в нарушении планирования. Ситуации подобного типа часто случались в системе централизованного планирования, и, хотя многие знали о трещинах, ни у одного вышестоящего начальника не нашлось ни смелости, ни ответственности, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Дизели пока работали превосходно, но Шумков знал, что трещины существуют, и боялся, что однажды, под повышенной нагрузкой, их состояние может ухудшиться и произойдет серьезная поломка. Эта мысль неотступно преследовала его, но он знал, что у него хорошие инженеры и что они, конечно, как и он, не хотят пропустить такой поход, который обещал быть захватывающим, а Шумков жаждал приключений и действий. Он знал также из докладов механика Виктора Паршина, аккуратного старшего лейтенанта, что их батареи выработали свой ресурс и подлежали замене. Если бы Шумков выполнил требования механика по замене батарей, лодку могли бы отстранить от похода, а вместо нее пошла бы другая лодка того же класса, поэтому Шумков использовал свой шанс. Нахождение старых батарей на лодке вело к перегреву электролита при их зарядке и представляло потенциальную опасность взрыва и пожара. Шумков понимал заботливые опасения своего механика, но верил, что ничего страшного в походе не произойдет.

Силуэты четырех затемненных лодок безмолвно следовали строем в кильватере на скорости шесть узлов, одна от другой на расстоянии две тысячи метров — и это в тумане и при плохой видимости — вплоть до прохождения входа в бухту Арал. Шумков продолжал мерзнуть на своем посту под козырьком открытого мостика и, окутанный водянистым туманом, походил на призрака, парящего над темным страшилищем. Море было необычно спокойным, потому что из-за отсутствия ветра густой туман окутал бледной пеленой все побережье Кольского полуострова.

Лодка «Проекта 641» представляет собой не что иное, как стальной цилиндр, важнейшие внутренние органы которого зажаты внутри прочного стального корпуса, имеющего форму дорогой кубинской сигары. Дизельные двигатели, электромоторы, аккумуляторные батареи, кубрики и оружие сконцентрированы внутри этой стальной трубы в головокружительном лабиринте различных вспомогательных механизмов и приборов. Поскольку прочный корпус лодки тяжелее воды и сам по себе может утонуть, внешний корпус, выполненный из менее прочного материала, обволакивает прочный корпус, обеспечивая ему необходимую плавучесть. Внешний корпус увеличивает общий объем лодки, но на ее вес особо не влияет. В пространстве между внешним корпусом и прочным корпусом находится топливо или питьевая вода, а также балластные емкости, которые заполняются воздухом — когда лодка находится на поверхности, или дозированными объемами морской воды — когда лодка погружается. Когда лодка находится на поверхности, над водой выступает всего 1/7 часть ее корпуса. При погружении лодки общая плавучесть ее снижается за счет затопления балластных емкостей дозированными объемами морской воды. Если лодка в погруженном состоянии неподвижна — то есть нет движения вперед, — она немедленно тонет, поскольку нейтральное состояние или состояние висения отсутствуют. Лодка сохраняет нужную глубину, используя сочетание скорости, которую обеспечивают электромоторы, и подъемной силы, которую дают подвижные рули глубины, установленные на носу лодки; при отклонении этих рулей вверх или вниз лодка двигается к поверхности воды или от нее.

Поскольку подлодка строится для плавания под водой, то на поверхности она имеет очень малый запас плавучести; малейшее повреждение может оказаться фатальным. Надводный корабль одинакового водоизмещения с подводной лодкой класса «Фокстрот», т. е. две с половиной тысячи тонн, обладает значительно большим запасом плавучести и может перенести гораздо более сильное повреждение, и даже «хлебнуть» воды в объеме, почти равном его весу, и лишь потом затонуть. Однако лодка класса «Фокстрот» в надводном положении может принять в себя забортной воды в объеме, который составляет только 1/5 ее веса, или пятьсот тонн, после чего тонет. На лодке все установки, двигатели, батареи и оборудование зажаты в жестко ограниченном пространстве прочного корпуса, поэтому ремонт любого рода затруднен до крайности. Если надводный корабль типа эсминец может быть спасен от обширного боевого повреждения путем ремонта корпуса, то лодка с малейшим повреждением прочного корпуса обычно обречена на гибельный для нее нырок в глубины океана. Жизнь на борту подводной лодки полна опасностей в полном смысле слова.

По трапу из центрального командного поста поднялся старший помощник командира капитан третьего ранга Виктор Фролов, он аккуратно открыл крышку люка, ведущего в верхнюю часть боевой рубки, и осторожно шагнул на мостик, стараясь не помешать находящимся там людям. Несколько мгновений он неподвижно стоял рядом с Шумковым, потом отважился прошептать:

— Товарищ командир, пора взглянуть на приказы и нанести маршрут. У меня внизу на штурманском планшете разложены все карты.

Шумков ничего не сказал, поэтому старпом подумал, что тот не слышит.

— Товарищ командир, — начал опять старпом…

— Понял, — Шумков постарался ответить спокойно, — время для погружения. — Он обернулся и посмотрел вниз, на короткий трап, ведущий вниз, в рулевое отделение внутри лодки, стремясь поймать встревоженные глаза Фролова, и тихо кивнул ему.

Фролов немедленно остановился и рявкнул в переговорную трубу:

— Приготовиться к погружению, всем освободить надводный борт.

Вахта командного центра живо начала хорошо отрепетированную процедуру подготовки лодки к погружению, протекавшую, как идущий без сучка и без задоринки балет. Единственной музыкой к этому балету были шлепки легких волн по стальному корпусу, вызванные приливом и отливом воды из горизонтальных и вертикальных отверстий корпуса, называемых шпигатами легкого корпуса. Подготовка к погружению продолжалась, а Шумков всматривался в пустоту вокруг лодки и абсолютно ничего не видел. На экране РЛС тоже не было никаких контактов. Фролов ловко соскользнул по поручням трапа в Центральный командный пост (ЦКП) и с треском расстегнул свою теплую «канадку» — подбитую мехом куртку для ненастной погоды. Звук от быстрого расстегивания «молнии» разорвал тишину, в которой десять человек молча выполняли свою работу в тускло-голубом освещении Центрального командного поста. Здесь был мозг подводной лодки, а два отсека позади него являлись сердцем. В одном из этих отсеков находилось машинное отделение — три работающих дизеля, вращавшие три вала, которые тянулись до кормы через три оставшихся отсека лодки и выходили из корпуса лодки через волшебные подшипники валов, которые обеспечивали вращение валов, но исключали поступление воды в лодку благодаря дейдвудным сальникам, заполненным сжатым воздухом высокого давления. Три гребных винта вращались с одинаковым темпом, который был немного меньше кавитационной скорости в девять узлов.

По мере заполнения балластных цистерн водой воздушные пузыри стали с шипением выходить через шпигаты, и лодка начала медленно оседать. Шумков отошел, пропуская последних вахтенных на мостике, которые нырнули в люк и спустились в прочный корпус; теперь на мостике он остался в одиночестве. Напоследок он еще раз осмотрелся по сторонам, глотнул влажного и холодного воздуха и спустился на несколько ступенек вниз, закрывая за собой главный люк и клацая подпружиненной крышкой.

Шумков всегда требовал полной тишины и спокойствия у себя на Центральном командном посту. Подчиненные знали, как нетерпимо их командир, могущий быть вкрадчивым, относился к любому шуму или неразберихе на ЦКП, прибегая порой к самым строгим дисциплинарным мерам для наказания нарушителей тишины из числа вахтенных. Однажды в Полярном он отправил двух матросов срочной службы, имевших неосторожность разговориться во время подготовки к погружению, в стоявший рядом с пирсом сарай. В этом сарае матросы должны были два часа стучать железными трубами по пустым консервным банкам; от грохота они чуть не оглохли. Матросы никогда больше не повторяли своей ошибки.

Когда лодка погрузилась на глубину 120 метров и на скорости 9 узлов направилась строго на запад, не меняя направления движения и глубины, Шумков зашел в отгороженный шторами штурманский уголок ЦКП, Там уже находились штурман, старпом Фролов, замполит Сапаров и связист лейтенант Чепраков, кольцом стоявшие вокруг стола, заваленного связками морских карт, причем карт было раз в пять больше, чем требовалось для обычного выхода в море на обычное патрулирование. Четверка офицеров спокойно стояла, пока он медленно вглядывался в них, проверяя и рассматривая каждого в тусклом свете. За последние несколько дней, то есть с того момента, как штурман штаба бригады капитан 3 ранга Игорь Любичев раздал тюки карт по всем четырем лодкам, карты эти превратились в мишень для шуток. Стараясь не раскрыть конечный пункт прибытия лодок бригады, Главный штаб ВМФ приказал, не мудрствуя лукаво, выдать полный набор морских карт планеты. Тюков с картами было так много, что штурману бригады пришлось трижды приезжать на каждую лодку и привозить секретные карты. Наличие такого количества карт давало каждому штурману ощущение, будто он отправляется в путешествие такой протяженности, которая была у «Наутилуса» Жюль Верна. Принимая во внимание тот факт, что практически каждая офицерская жена в Полярном рвалась на Карибы, а некоторые даже начали учить испанский язык, попытка держать всю операцию в абсолютном секрете из скучной стала смехотворной.

— Очень хорошо, Чепраков, откройте сейф и достаньте запечатанный конверт.

Офицер-связист потянулся к небольшому прямоугольному сейфу, висевшему на перегородке в углу помещения. Он выставил несколько цифр и мгновенно открыл сейф, потом сунул в него руку и вытащил толстый конверт, сделанный из оберточной бумаги. Чепраков передал конверт старпому, который положил его на стол с картами. Конверт был опечатан, на нем были нанесены широкие красные полосы, обозначающие секретность вложенных в него документов. Шумков опять кивнул, и на этот раз Фролов взял конверт, не спеша вскрыл его и передал документы командиру. Тот неторопливо ознакомился с препроводительной запиской, потом развернул приказы и начал читать.

Приказы были озаглавлены словом «Кама», отпечатанным большими темными буквами. «Кама» являлась морской составляющей операции «Анадырь», про которую многие офицеры уже слышали. Слово «Анадырь» являлось кодированным названием, т. е. маскировкой, прикрытием того, что являлось мифическим крупномасштабным оборонительным учением, которое якобы должно было проводиться в самых северных широтах Сибири, отсюда у него и имя одной из самых северных сибирских рек. Движение судов на Кубу и с Кубы в ходе операции «Анадырь», которое по-настоящему началось в июле, было настолько масштабным, что с началом переброски военного персонала и техники торговым судам под советским флагом пришлось переложить свои обязанности по перевозке менее ценных грузов на торговые суда своих союзников по Варшавскому договору. Торговые суда из ГДР, Польши, Болгарии и Румынии забирали невоенные грузы, а советские суда загружались более важным военным снаряжением. Размах был колоссальным, и, когда операция была в полном разгаре, ее было трудно замаскировать под обычную торговую поддержку оперяющегося социалистического братства Фиделя Кастро.

Шумков бегло просмотрел приказы, затем стал читать вслух:

— Боевой задачей подводных лодок в операции «Кама» является разведка маршрутов подхода к Мариэлю, тщательная регистрация акустических условий на внешних маршрутах подхода и заход в Мариэль для проведения подготовительных мероприятий к предстоящему прибытию семи подводных лодок с баллистическими ракетами из соседней дивизии в Полярном (4-я эскадра). С прибытием в Мариэль новое формирование будет называться 12-я эскадра особого назначения. — План предусматривал последующее прибытие надводных кораблей поддержки из состава Северного флота, включая плавбазу ПЛ «Дмитрий Галкин» в качестве флагманского корабля с командиром эскадры контр-адмиралом Леонидом Рыбалко на борту. К ним должны были присоединиться надводные боевые корабли, в том числе два старых крейсера с артиллерийским вооружением, два эсминца с ракетным вооружением, два эсминца с артиллерийским вооружением, дивизион (12 единиц) ракетных катеров класса «Комар» (водоизмещение 70 тонн, длина 25 метров), каждый из которых был вооружен двумя крылатыми ракетами «Р-15», известными на Западе как «Styx» «SS-N-2».

Командир продолжал читать вслух основную задачу операции «Анадырь»:

— Общей задачей интернационального участия является предоставление Кубе достаточной советской военной поддержки для сдерживания дальнейшей агрессии со стороны возглавляемого США антисоветского блока и срыв попыток повторить неудачное вторжение на Кубу, предпринятое в 1961 г. антисоциалистическими, антикастровскими лакеями при поддержке американских ЦРУ и ВМС, — Прочтя это, Шумков внутренне подивился — отчего это защита Кубы потребовала размещения баллистических ракет средней и промежуточной дальности, но придержал эту мысль при себе и продолжал зачитывать боевую задачу.

Шумков выдержал эффектную паузу, поднял голову и повторил слова, написанные на внутренней стороне пакета — те самые слова, которые командиры лодок услышали от первого заместителя начальника Главного штаба ВМФ адмирала Фокина на инструктаже за два дня до отплытия на борту плавбазы ПЛ «Дмитрий Галкин»:

— Товарищи! Вашей бригаде выпало участвовать в выполнении особого задания Советского правительства, после завершения секретного перехода через Атлантику вы будете дислоцированы постоянно в дружественной стране. Задача чрезвычайно важна и ответственна. Особую важность для успеха мы придаем обеспечению скрытности перехода. 69-я бригада ударных дизельных подводных лодок дальнего действия, на максимальной скорости и оставаясь незамеченной, как можно скорее после 20 октября прибывает в Мариэль, Куба. Желаю вам счастливого плавания и успешного выполнения задачи.

Шумков быстро прикинул, и ему стало ясно, что придется идти на максимальном подводном ходе в 9 узлов, всплывая под РДП ночью и обходя к тому же американские гидроакустические станции, которые, как им было известно, были установлены в северной части Атлантического океана для контроля подходов к исландско-шетландско-фарерскому противолодочному рубежу и Азорским островам. Только пройдя эту часть пути, они могли рассчитывать на укрытие под теплыми слоями воды Гольфстрима. Задача развить такую высокую скорость и остаться при этом незамеченным являлась почти невыполнимой, ведь двигаться придется, естественно, при постоянно находящихся в море американских надводных противолодочных кораблях, не принимая в расчет непредвиденные обстоятельства или проходящие учения, при которых в море может находиться большее количество групп американских противолодочных кораблей. В повседневной готовности, которой у американцев являлась готовность № 4, они постоянно держали в северной части Атлантического океана одну АПУГ.

Шумков посмотрел на старпома, который размышлял над теми же словами приказа, и продолжил чтение вслух условий применения оружия; слов было много, а смысл заключался в том, что спецторпеды с ядерной боевой частью могли быть использованы только при нападении на лодку американских сил. Он опять помолчал и глянул на замполита Сапарова, который начал что-то говорить, но потом смолк. Шумков перевел взгляд на Чепракова, осознавая, что успех скрытого, перехода ляжет тяжелым грузом на плечи этого молодого офицера-связиста. Среди прочих его обязанностей как корабельного связиста, отвечающего и за электронные средства, была и обязанность офицера радиоперехвата. Чтобы не быть обнаруженными, он и группа в составе пяти операторов перехвата со знанием английского языка будут прослушивать все коротковолновые и ультракоротковолновые радиосети американцев. Это на самом деле будет нелегкой задачей.

В следующей порции документов находился лист, кромка которого была помечена красной полосой; на этом листе перечислялись правила применения оружия. Шумков прочел их сначала для себя, а потом вслух:

— Оружие на переходе держать в боевой готовности к применению.

— Обычное оружие применять, как предписано ГШ ВМФ; в исключительных случаях применять по усмотрению командира при нападении на лодку.