- А босиком чего стоишь? Пол ведь студеный! - я пыталась найти еще повод прогнать его.
- Пустое...Ко мне ведь болезни не липнут, - опять отмахнулся перевертыш. - Так чего не спишь?
Я поглядела на небо.
Снова.
- Как думаешь, звезд и людей поровну?
Осьмуша бесшумно подошел - я только тепло его и ощутила. Руку мне на плечо положил.
- Об этом тоскуешь? Умер кто?
Я головой помотала.
- Я твою тоску во сне учуял, - продолжил Осьмуша. - Она по-особому пахнет, уж научился различать.
Пожав плечами, я взглянула на перевертыша. Глаза того в ночи уж человеческими впредь не будут - все волчий огонь забрал.
- Тяжко мне отчего-то, - проговорила. - Будто камень на плечах лежит, сбросить не могу. Предчувствую что-то, а что...знать бы.
- Не печалься. Пойди к Лесьяру, может, он ответит.
Я тихо улыбнулась.
Осьмуша на небо поглядел.
- Зоран говорил, детям ушедшей звезды черные положены.
- Почем ему знать, - резко ответила я. - Самому-то небось уже и место в ее холодном подземелье готово.
Осьмуша отпрянул.
- Зря ты так, Вёльма. Она мать наша, хоть и не признаем. Она нам силу дала.
- А разве ж мы просили? Не будь силы, все по-иному б могло быть...
- Боги мудрее, не спорь с ними.
Откуда только столько ума у него взялось? Еще недавно ведь боялся слово сказать, а теперь - гляди-ка, разговорился!
Прав он, коль рассудить. Чем я без силы буду? Так, тенью одной, простой девкой, забредшей от дома. Да и он...
- Тоскливо мне, Осьмуша, оттого и говорю. Да ты спать иди, я уж сама.
- Не могу. Тоска твоя не дает. Привкус ее горький на языке.
- Странное дело, - пожала плечами я. - Отчего ты чуешь ее так?
- Зоран сказывал, сестра ты моя хоть и не по крови. Сама ушедшая завещала нам друг друга слышать лучше людей.
Я усмехнулась.
- Иди спать, Осьмуша. Днем поговорим. А тоска...я ее заговором и одолень-травой отгоню.
- Смотри, Вёльма, - шутливо погрозил пальцем перевертыш. - Пока в доме одном, не укроешься...
И ушел.