Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В бумагах ОКВ, которые датированы 1 мая 1941 г. и связаны с подготовкой переговоров в Зальцбурге, об этом говорится следующее: «Для установления связи с армейским руководством Финляндии предлагается учредить немецкий орган связи под названием „немецкий генерал в Ставке Финляндии“ (курсив. — М. Й.). Его опорой являются представители различных родов войск, и через него поддерживается связь с высшими инстанциями. Время его создания можно определить позднее. Это зависит оттого, как в ближайшее время поведут себя русские».

В Зальцбурге 25 мая 1941 г. констатировали: «При маршале Маннергейме находится немецкий офицер связи от штаба верховного главнокомандования вооруженными силами и генерального штаба сухопутных войск (назначает ОКХ)». Единственное число в этом предложении несомненно означает, что один и тот же человек должен представлять в Миккели и ОКВ, и ОКХ. В Берлине (Цоссене) 26 мая 1941 г. об этом было сказано так: «С Финской армией поддерживает контакты немецкий штаб связи, который создается при генеральном штабе Финляндии. Шифрованная связь организуется в максимально сжатые сроки».

Немецкий план того времени, очевидно, предполагал, что офицер связи в ставку Маннергейма будет направлен из Осло. В приказе фюрера о сохранении секретности, последовавшем после окончания переговоров в Зальцбурге и который отдал Кейтель 28 мая 1941 г., говорится, что сроки создания постоянного органа связи в Финляндии должна предложить армия «Норвегия». Этот орган связи будет представлять командующего армией «Норвегия», но в него войдут также офицеры связи ОКВ и генеральных штабов родов войск.

Во время переговоров в Хельсинки 3–6 июня 1941 г. полковник Бушенхаген говорит о том, что немецкий штаб связи сможет начать свою деятельность в финской ставке 15 июня 1941 г. Из протокольной версии полковника Кинцеля видно, что обсуждение вопроса носило более продолжительный характер. Финны не желали видеть в этой должности никого из неизвестных им немецких офицеров (генералов). Они выказали свое расположение к германскому военному атташе Рёссингу. Бушенхаген взялся за решение этого вопроса в ОКВ.

В это же самое время, 6 июня 1941 г., независимо от переговоров в Хельсинки, в ОКХ была подготовлена «Инструкция для начальника штаба Verbindungsstab Nord». Согласно ему, в Хельсинки планировалось послать офицера связи напрямую подчиненного ОКХ и «для использования его руководством Финской армии». Помимо контактов с ОКХ он поддерживал бы связь с армейской группировкой «Норвегия» и Heeresgruppe Nord; одновременно он представлял бы ОКВ перед высшим руководством Финляндии. По целому ряду причин документ долгое время не вступал в силу, и весь вопрос о представительстве был решен по-иному.

О прикомандировании главного представителя в Финляндию речь шла на совещании у Гальдера 27 мая 1941 г. На следующий день, получив сообщение Кинцеля из Хельсинки, он продолжил обсуждение этого вопроса у Кейтеля, прямо заявив, что «армейский корпус „Норвегия“ может представлять в Финляндии только свои интересы, а не всю юго-восточную операцию». Гальдер хотел видеть на этом посту человека не ниже генеральского звания. Он предложил кандидатуру генерала и доктора Вальдемара Эрфурта. Очевидно, Кейтель согласился, ибо 11 июня 1941 г. Эрфурт нанес визит Гальдеру перед своим отъездом в Финляндию. Вторая кандидатура — подполковник Герман Хёлтер, служивший до этого в высшей военной школе Румынии, — отпадала, поскольку кандидат был еще слишком молод для столь ответственной должности, к тому же предстояло работать с высокопоставленными представителями германских родов войск: с генерал-майором Лоренцом (Люфтваффе), с контр-адмиралом фон Бонином (военно-морские силы).

Поначалу официальное звание Эрфурта звучало так: командующий «Verbindungsstab Nord». Позднее это звание было заменено «германским генералом», которое уже применялось к немецким военным представителям, находившимся в войсках союзников, в частности в Италии, Венгрии и Румынии. Эрфурт не желал вмешиваться в финские оперативные планы наподобие его коллег в названных странах. Он советовал, но не приказывал.

13 июня 1941 г. Эрфурт в штатском костюме вместе со своим начальником штаба подполковником Хёлтером и квартирмейстером капитаном Бёлезом вылетел из Берлина в Хельсинки. Сотрудники его штаба прибыли в Хельсинки только 19 июня 1941 г., и их разместили поначалу в помещениях кадетской школы. Эрфурт совершил 20 июня 1941 г. совместно с прибывшим в Хельсинки генералом Энгельбректом ознакомительную поездку в район Ханко, в результате которой они пришли к выводу о нецелесообразности нападения на столь мощную крепость без применения специальных средств, и по этой причине 163 дивизию следовало бы перебросить на иное направление. Утром 21 июня Эрфурт сообщил Хейнриксу об ожидаемом следующей ночью начале Барбароссы, после чего представители Германии рассчитывали с разрешения Маннергейма прекратить маскировку и облачиться в свою униформу. 24 июня 1941 г. Эрфурт нанес визит президенту Рюти. Большой налет советской авиации 25 июня 1941 г. успел начаться ранее, чем его штаб во второй половине того же дня отправился из Хельсинки на место своей постоянной дислокации в Хеймари, близ Миккели. Свидетельством изменившихся планов был и тот факт, что Ставка вновь, как и во время Зимней войны, была размещена в Миккели. Во время разработки планов оборонительной войны ее намеревались разместить в Вирро, где уже с осени 1940 г. началось строительство необходимых помещений в гранитных скалах.

Одна из первоочередных задач Эрфурта заключалась в получении согласия финнов на отправку их генерала в качестве офицера связи в ОКВ и ОКХ. Маннергейм 12 июня 1941 г. предложил на этот пост генерала Оквиста, кандидатура которого была одобрена немецкой стороной. 16 июня Эрфурт имел встречу со своим финским коллегой до его отлета в Берлин.

В обычной обстановке у германского и финского генеральных штабов не имелось офицеров связи, текущие дела решались дипломатическим путем через своих военных атташе. Теперь, задолго до начала войны, офицеры связи взяли на себя решение заметно возросшего числа общих дел. Исходила ли эта акция из сугубо оборонительных задач? Подробные пометы в дневнике генерала Эрфурта не дают основания для подобного предположения, они свидетельствуют о том, что его послали для планирования совместных наступательных операций.

При планировании в Берлине «Директивы № 21» были учтены опыт и знания командующего армией «Норвегия» и его начальника штаба. В конце январе 1941 г. под их руководством был разработан более точный операционный план северного фланга Барбароссы, известного как «Зильберфукс». В своих расчетах они уже могли учитывать предстоящую переброску XXXVI армейского корпуса из Норвегии в Финляндию. Но поскольку в ходе восточной кампании предстояло думать и об обороне Норвегии от возможного английского вторжения, то перевод всего штаба армии «Норвегия» в Лапландию для руководства операцией «Зильберфукс» представлялся невозможным. Одно из последних решений ОКХ, перед тем как он полностью передал в руки ОКВ даже тактическое руководство в Норвегии, состояло в разделении штаба армии «Норвегия» на две части: одна оставалась в Осло, вторая переводилась в Рованиеми.

Некоторые германские офицеры отправились в Рованиеми через Хельсинки. Как видно из документов, начальник разведки майор Мюллер прибыл в Рованиеми уже 7 июня. В последующие три дня он занимался перебазированием штаба, прибывшего в Рованиеми 10 июня 1941 г. и расположившегося в 8 км от города в так называемом Лесном лагере, который уже с сентября 1940 г. являлся одним из этапов транзита немецких войск через территорию Финляндии. 11 июня штаб армии «Норвегия» взял под свое командование XXXVI армейский корпус. Его части во главе с генералом Файге только что прибыли морем в порты Похьянмаа. Отряды СС находились уже в Рануа. За четыре дня до появления Бушенхагена немецкий штаб в Рованиеми уже действовал с полной нагрузкой.

11 июня было отдано распоряжение построить на аэродроме Рованиеми бараки для летного состава. На следующий день планировался арест находившегося в Рованиеми представителя английского консульства, который, однако, по приказу начальника штаба отложили. Прибывший в Ваасу зенитный дивизион решили разделить следующим образом: в Рованиеми и Кемиярви отправляли по две батареи, в Соданкюля — одну. Переодетого в финскую форму командира железнодорожного стройбата направили 13 июня в Кемиярви для наблюдения за строительством моста через реку Кемийоки. Он полагал, что мост может быть готов через три недели. Имея в виду его последующую эксплуатацию, руководство армии «Норвегия» просило финский главный штаб не призывать на действительную службу финских строителей моста, «поскольку линия является главной артерией по снабжению армии». Просьбу удовлетворили, несмотря на то, что немцы перебросили сюда и собственные саперные части. Возводившийся мост был все же временным сооружением небольшой грузоподъемности. Постоянный железнодорожный был введен в эксплуатацию в соответствии с графиком только осенью.

В конце месяца, 30 июня 1941 г., в военном журнале армии «Норвегия» с радостью констатировали: «Своевременное строительство мостов через реку Кемийоки — результат мастерски выполненной работы». Это было за день до того, как началось наступление из Саллы. Организационные усилия со стороны армии «Норвегия» не пропали даром.

14 июня 1941 г. армия «Норвегия» срочно перебросила прибывший в Ваасу 409-й строительный батальон в Рованиеми для работ по прокладке автомобильных дорог к северу. XXXVI армейскому корпусу разрешили послать своих офицеров-разведчиков к восточной границе. И на этот раз они были одеты в финскую военную форму.

Начальник штаба армии «Норвегия» полковник Бушенхаген руководил деятельностью штаба в Рованиеми с 15 по 22 июня 1941 г. Известно, что он сразу же (16 июня 1941 г.) побывал в Оулу, где провел совещание по поводу предстоящих операций финского III армейского корпуса. В тот же день финский главный штаб назначил своим офицером связи в армию «Норвегия» полковника Вилламо. Приказ о сосредоточении войск был подписан Бушенхагеном 17 июня 1941 г. Согласно ему, подразделения армии «Норвегия» начали марш из района Рованиеми к восточной границе 18 июня 1941 г. в 00.00 часов. Продвижение проходило без осложнений и в соответствии с планом.

19 июня 1941 г. начальник штаба провел с губернатором Лапландии господином Хиллиля совещание о возможной — на случай воздушных налетов и бомбардировок — эвакуации мирного населения из Рованиеми и Кемиярви. 20 июня Бушенхагена посетил начальник штаба 5 воздушного флота, с которым договорились о поддержке германскими военно-воздушными силами наземных операций в их начальной стадии. Решили, в частности, что пикирующие бомбардировщики 29 и 30 июня окажут помощь армейскому горному корпусу; 1 июля утром — финскому III армейскому корпусу, в тот же день к вечеру — немецкому армейскому корпусу в Салле. 21 июня 1941 г. Бушенхаген вновь посетил район Саллы для осмотра командного пункта в Иоутсенъярви, ознакомления со строительством железнодорожного моста в Кемиярви и с размещением дивизии СС «Норд». Работа штаба в Рованиеми протекала уже заведенным порядком.

В целях сохранения секретности долго находившийся в Норвегии командующий армией «Норвегия» генерал-полковник фон Фалькенхорст прибыл из Петсамо к месту своего будущего командного пункта в Рованиеми только 22 июня 1941 г., в день начала Барбароссы. Заслушав доклад начальника штаба о текущем моменте, он еще в тот же день подписал приказ о времени «X» для своей армии (в Петсамо 29 июня, в Салла и Куусамо — 1 июля 1941 г).

В литературе не удосужились рассмотреть вопрос о том, что означала для Рованиеми дислокация здесь столь высокого по уровню штаба — немецкого штаба армии. В Финляндии лишь в исключительных случаях имелись штабы подобного ранга, подчинявшиеся непосредственно Ставке в Миккели: штаб армии «Карелия» в Иматре в ходе Зимней войны, а также одноименный штаб в Иоэнсуу в начале войны-продолжения, оба — на направлении главных военных операций. Местопребывание штаба армии уже само по себе говорило о предстоящих крупных боевых операциях. Прибытие штаба армии «Норвегия» в Рованиеми должно было по крайней мере уже за неделю до начала войны (наряду с имевшейся утечкой информации на более раннем этапе) убедить финнов в реальности наступательных намерений Германии. Для совместной обороны, если бы подобные планы являлись изначальной целью, был бы достаточен более скромный штаб — уровня армейского корпуса. Или же все оборонительные операции могли остаться в ведении финских штабов, которые прекрасно ориентировались в местных условиях.

Германский Hohere Kommando XXXVI являлся штабом армейского корпуса, находившегося с начала 1941 г. в Осло. Ему подчинялись три дивизии — 69, 214 и формировавшаяся 199 дивизия, а также части бригады СС. Начальник штаба АК полковник граф Дохна 23 января 1941 г. узнал от начальника штаба армии «Норвегия» полковника Бушенхагена о намерении использовать армейский корпус против Советского Союза в операции, планировавшейся с территории Финляндии. К практическим действиям приступили лишь в конце апреля, когда 18 апреля объявили о разделении штаба на две части: остающуюся в Норвегии и отправляемую в Финляндию. Операционные директивы армии «Норвегия» были получены 20 апреля 1941 г. Предписание А — оборона Петсамо и его никелевых рудников — было известно еще до этого. Но предписание Б — возможное наступление по направлению главного удара Рованиеми — Салла — Кандалакша и Мурманская железная дорога, было совершенно новым и неожиданным. Операция проводилась бы силами немецкой дивизии, прибывающей из Германии; специальными частями армейского корпуса, перебрасываемых морем из Норвегии; одной финской дивизией и моторизованной группой СС «Нордиа», которая прибывала из Северной Норвегии.

Руководство XXXVI АК (название было изменено сразу же после прибытия армейского корпуса в Финляндию) — генерал Файге и начальник оперативного отдела майор фон Фрайтаг-Лорингхофен — не верили оптимистическим оценкам армии «Норвегия» о слабой обороне противника на направлении Саллы. На совещании 26 апреля 1941 г. они высказали совершенно иное мнение. Русские после окончания Зимней войны не стали бы требовать себе района Саллы, если бы в их намерение не входило его всемерное укрепление, необходимое для прикрытия Мурманской железной дороги. Там располагались по крайней мере две русских дивизии, которые глубоко закопались в землю. Полковник Бушенхаген, со своей стороны, не верил в возможность проведения широких оборонительных мероприятий в этом районе; опорные пункты могли располагаться только вдоль дорог. По сведениям, имевшимся у финнов, бетонные бункеры отсутствовали. Тундра Саллы, которая давала русским хороший обзор, не была высокогорной. Финны полагали, что русские не строили в своей полосе обороны уходивших в землю оборонительных сооружений. Таким образом, взгляды руководителей разного уровня относительно обороны противника, которую предстояло взломать, серьезно отличались друг от друга.

Армейский корпус предложил вести наступление южным флангом, огибая Саллу с юга, но Бушенхаген считал, что отсутствие дорог делает это направление невозможным, и предложил окружение с северной стороны. Решение вопроса отложили до получения более точных карт. Неблагоприятным складывалось соотношение сил в артиллерии. В русской дивизии насчитывалось 60 стволов, таким образом противник имел возможность использовать огневую поддержку 120 орудий и возможные подкрепления своего армейского корпуса. В немецкой дивизии было только 48 орудий, и концентрация огня в условиях скрытой местности без корректировки с воздуха представлялась сложной задачей.

Еще до начала совещания командование XXXVI армейского корпуса критиковало намерение использовать в операциях части СС, но руководство АОК полагало нецелесообразным менять принятое решение. В связи с этим генерал Файге намеревался привлечь части СС только для укрепления флангов на направлении Куусамо, «поскольку он не решался использовать их в качестве наступательных подразделений». В то же время армейский корпус был доволен прибытием 169 дивизии, известной ему по французской кампании, в ходе которой дивизия захватила Мец. В апреле дивизия провела в густых лесах Тюрингии тактические учения по преодолению болотистой местности, привыкая, таким образом, к действиям в таежных условиях. В этом случае уже велась заблаговременная подготовка к предстоящей переброске дивизии в Финляндию!

На основе принятого совещанием решения Файге 30 апреля 1941 г. издал приказ по своему армейскому корпусу. Было известно, что русские, кроме двух дивизий в Салле и Кандалакше, располагали двумя дивизиями в Мурманске и одной в Кеми. Наступление немецкого горного армейского корпуса связало бы дивизии у Мурманска, но удар дивизии по Салле зависел от того, насколько энергично повела бы наступление финская армия на своем участке фронта. Участие Финляндии в войне не ставилось под сомнение, хотя переговоры об этом даже еще не начинались!

Хотя финны считали русское нападение маловероятным (sic!), немцы все же полагали, что оно вполне возможно. При планировании операций большой проблемой являлись плохие карты. Передвижение войск было возможным лишь вдоль дорог. Финны и русские, чьи пограничные отряды находились здесь со времен Зимней войны, в отличие от немцев, умели передвигаться в лесных условиях. Русские упорно бы защищали направление Салла — Кандалакша, с которого можно было перерезать Мурманскую железную дорогу. Севернее подобную операцию провести было невозможно из-за отсутствия дороги, тогда как южнее располагался обширный лесной район, который перемежался с выгодными для ведения обороны водными дефиле, следовавшими друг за другом.

Несмотря на то, что финны были невысокого мнения о русских солдатах, в Салле по их предположениям имелась прочная, углубившаяся в землю оборонительная линия, которую лучше всего было бы обойти с юга. Но, принимая во внимание состояние дорог, армия «Норвегия» планировала нанести главный удар все же в направлении Саллы, где и следовало стремиться к проведению обходных маневров местного масштаба. Однако окончательные решения можно было принять лишь после получения необходимых материалов (карты, аэрофотосъемка, результаты совещаний с финнами).

Генерал Файге и полковник Дохна 10 мая вылетели в Берлин и побывали в Тюрингском лесу, где проходили тактические учения 169 дивизии, которую они стали готовить для выполнения предстоящих задач. Для проведения штабных учений были составлены карты будущего района наступления, но вся топонимика в целях конспирации была изменена (!). В связи с неразвитостью дорожной сети Финляндии были организованы различные учения по снабжению воинских частей и т. п. В частности, полковник Дохна 15–17 мая 1941 г. находился в Зальцбурге, где проходили военные игры по борьбе с партизанским движением. Военная игра в масштабах всей дивизии была проведена в Бад Зальцунге в конце мая 1941 г. На ней присутствовал также командир танкового 211 батальона, отправляемого в Финляндию, но сами финны, с которыми уже шли переговоры, из-за соображений секретности, приглашены не были.

Пилотная команда армейского корпуса отправилась в Финляндию 1 июня 1941 г. из Штеттина на круизном корабле «Адлер» и прибыла в Раума 3 июня. В ее составе находилась большая группа высокопоставленных офицеров, которая продолжила путь в Рованиеми по железной дороге, куда прибыла 5 июня 1941 г. Прибывшие были довольны увиденной в Рованиеми организацией снабжения немецких войск, находившихся в районе Киркенеса, выдвинутыми на восток продовольственными базами, складами боеприпасов и медикаментов, многочисленными заправками моторизованной техники. У Люфтваффе в Рованиеми имелась своя снабженческая структура.

Теперь «на всех парусах» можно было продолжать подготовку. Моторизованные части 169 дивизии решили для начала расположить к северу от Рованиеми вдоль дороги на Петсамо, поскольку всякое движение по дороге на Кемиярви по соображениям секретности было полностью запрещено. Особые части армейского корпуса расположили на развилке дорог Кемиярви — Рованиеми. Сам город Рованиеми был зарезервирован для штабов армии «Норвегия». Моторизованная бригада СС отводилась на несколько десятков километров от Рованиеми к югу, в Раунуа. Прибывающие же части 169 дивизии поначалу располагались неподалеку от портов прибытия и затем по железной дороге, минуя Рованиеми, перебрасывались прямо в район Кемиярви.

В уже известный «лесной лагерь» к югу от Рованиеми 7 июня 1941 г. прибыл начальник разведывательного отдела армии «Норвегия» майор Мюллер, который до появления основных сил решил посвятить время разведке. Для ее проведения использовались финская униформа и финская автомашина, предоставленная полковником Виикла. Полковник Дохна, майор Фрайтаг-Лорингхофен и майор Бехле (169 дивизия) прибыли 8 июня в военный лагерь Ханхикоски, к западу от Кемиярви, где связались с командиром бригады полковником Пуромаа, выделившим в распоряжение немцев лейтенанта Картинена в качестве проводника и сопровождающего в их поездке к восточной границе.