Закатное солнце вернуло седым волосам Амоса рыжий цвет его молодости. Я взглянул на часы. Было шесть пятнадцать, и мы удалились от берега почти на двести миль.
— Пора поворачивать, Амос, — сказал я. — Не стоит совершать первую посадку в темноте.
Самолет совершил плавный разворот, и я снова склонился над плечом радиста. Вдруг самолет резко дернуло, так что я чуть не упал. Стив крикнул:
— Пятый двигатель опять забарахлил!
Я бросился к своему месту и выглянул в окно. Масло гейзером било из двигателя.
— Выруби его! — проорал я, хватаясь за штурвал.
Вместе с Амосом мы выровняли дергающийся самолет.
Пятый двигатель отключился. Пропеллер продолжал медленно вращаться от ветра, но масло течь перестало. Я взглянул на Амоса. Он побледнел и взмок, но сумел улыбнуться.
— Спокойно дотянем и на пяти двигателях.
— Угу.
Согласно расчетам, хватило бы даже трех, но я не собирался экспериментировать. Я взглянул на панель. Индикатор пятого двигателя горел красным. Вдруг красный огонек замигал и на четвертом.
— Что за черт?
Двигатель закашлял.
— Проверь четвертый! — крикнул я и стал снова следить за панелью.
— Засорен топливопровод четвертого.
— Прочисть вакуумным насосом!
— Слушаюсь, сэр.
Я услышал, как он щелкнул выключателем, но в следующее мгновение на панели загорелась еще одна красная лампочка.
— Вакуумный насос вышел из строя, сэр!
— Выключай четвертый! — приказал я.
Неисправный топливопровод грозит пожаром. У нас оставалось еще четыре двигателя.
— Четвертый выключен, сэр!
Прошло десять минут, и все пока было в порядке. Я вздохнул с облегчением.
— Кажется, теперь все в норме — сказал я.
Мне бы промолчать. Не успел я договорить, как стал глохнуть первый двигатель, и на панели вспыхнула очередная красная лампочка. Затем заглох шестой. Панель заиграла огоньками, как рождественская елка.
— Отказал насос для подачи топлива!
Я бросил взгляд на высотомер. Он показывал две тысячи метров, и мы стремительно теряли высоту.
— Передайте сигнал об аварии и приготовьтесь покинуть корабль! — крикнул я.
— Мэйдэй! Мэйдэй! — раздался голос радиста. — Экспериментальный самолет Корда. Падаем в Тихий, примерно в ста двадцати пяти милях на запад от Сан-Диего. Мэйдэй! Мэйдэй!
Щелчок — и сообщение стало передаваться снова. Кто-то тронул меня за плечо, и я быстро обернулся. Увидев радиста, я на мгновение остолбенел, забыв о том, что сигнал передается автоматически.