Я протянул руку.
— Давай зеркало, док!
Она взяла у меня сигарету и вручила мне зеркало. Взглянув в него, я похолодел.
— Док! Но я же вылитый отец!
Она взяла у меня зеркало и улыбнулась.
— Правда, Джонас? Но ведь ты всегда так выглядел.
Чуть позже Робер принес мне газеты: все писали только о капитуляции Японии. Я отбросил их в сторону.
— Принести вам что-нибудь почитать, мистер Джонас?
— Нет, — ответил я. — Нет, спасибо. Нет настроения.
— Хорошо, мистер Джонас. Наверное, вам лучше поспать.
Робер двинулся к двери.
— Робер!
— Да, мистер Джонас?
— Я… — я замялся, автоматически дотронувшись до щеки. — Я всегда так выглядел?
На его лице вспыхнула белозубая улыбка.
— Да, мистер Джонас.
— Как мой отец?
— Точь-в-точь он.
Я молчал. Странно. Всю жизнь стараешься быть не похожим на человека, а потом узнаешь, что сходство навязано тебе кровью.
— Что-нибудь еще, мистер Джонас?
Я покачал головой.
— Постараюсь уснуть.
Откинувшись на подушку, я закрыл глаза. Звуки с улицы стали постепенно уходить на периферию моего сознания. Я спал. Но довольно скоро проснулся, почувствовав чье-то присутствие. Открыв глаза, я увидел Дженни.
— Привет, Джонас, — улыбнулась она.
— Я спал, — по-детски сказал я. — И мне снилось что-то глупое. Что мне много сотен лет.
— Прекрасный сон. Я рада. Такие сны помогают быстрее поправиться.
Я приподнялся на локте, и блок скрипнул, когда я потянулся за сигаретами. Дженни быстро взбила подушку и подложила мне под спину. Я закурил и окончательно проснулся.
— Через несколько недель тебе снимут гипс, и ты выйдешь отсюда.
— Надеюсь, Дженни, — ответил я и тут только заметил, что на ней нет больничного халата.
— Первый раз вижу тебя в этой черной накидке, Дженни. Это что-нибудь означает?