— Здесь, — ответил он.
— Где?
— Это я.
— Какого черта…
Он ухмыльнулся.
— А кто знает эту малышку лучше меня? Я полгода спал с ней. Кому, как не мне, участвовать в ее первом полете?
Я секунду колебался — и сдался, потому что понимал его. Вчера я был в той же ситуации, когда мне не дали полететь на реактивном самолете.
— По местам, ребята, — скомандовал я, устраиваясь в кресле пилота.
4
Волна разбилась о нос самолета, бросив в лобовое стекло соленые брызги. Я взглянул на часы. Прошло только шестнадцать минут с того момента, как мы стартовали. Шесть мощных двигателей ровно гудели, блестя на солнце лопастями пропеллеров. Кто-то тронул меня за плечо, и я обернулся. Радист стоял со спасательным жилетом в одной руке и парашютом в другой.
— Аварийный комплект, сэр.
Я взглянул на него и увидел, что он уже в жилете, как и двое других.
— Брось за кресло, — сказал я.
Амос тоже надел жилет и закрепил ремень парашюта. Закончив, он уселся, недовольно крякнув.
— Тебе тоже не мешает это надеть.
— Я суеверный, — ответил я. — Мне кажется, если ты их не надеваешь, то они тебе и не понадобятся.
Амос только пожал плечами. Радист вернулся на свое место и пристегнулся.
— Готовы? — спросил я.
— Да, сэр, — ответили они в один голос.
Я переключил рычаг, и красные лампочки сменились зелеными. Теперь красные могут загореться только в случае аварии. Я направил акваплан в открытое море.
— О’кей, ребята. Пошли!
Я осторожно увеличил мощность. Самолет зарылся носом в волну, а потом стал медленно приподниматься над водой, заскользив, словно глиссер. Я взглянул на панель. Индикатор скорости показывал девяносто.
— Скорость для этого полета — сто десять, — раздался сзади голос Амоса.
Я кивнул, не оборачиваясь, и прибавил еще немного. Стрелка сдвинулась на сто, затем на сто десять. Волны били в дно фюзеляжа, как клепальный молоток. Я довел скорость до ста пятнадцати. Секунду ничего не происходило, и я выжал сто двадцать. «Центурион» вдруг задрожал и вырвался из воды. Стрелка рванулась на сто шестьдесят, управление стало легким. Я взглянул в окно: вода была в полусотне метров под нами.
— Черт подери! — пробормотал кто-то у меня за спиной.
Амос развернулся в кресле.
— О’кей, мальчики, — сказал он, протягивая руку. — Гоните монеты. — Он ухмыльнулся мне. — Ребята поспорили со мной на доллар, что нам не оторваться от воды.
Я усмехнулся и продолжил плавный подъем, пока высота не достигла двух тысяч метров. Тогда я повернул машину на запад и нацелил прямо в закатное солнце.
— С ним управляться проще, чем с детской коляской, — рассмеялся Амос.
Я стоял возле радиста, который объяснял мне устройство нового автоматического передатчика. Достаточно передать сигнал один раз, и записывающее устройство будет повторять его до тех пор, пока не иссякнет питание.