— Нет, это Джонас. Я сейчас его позову.
— Спасибо.
Я положил трубку на стол и крикнул Амоса. Когда он подошел к телефону, я снова лежал на диванчике. Услышав голос Моники, Амос бросил на меня странный взгляд.
— Да, я немного занят, — сказал он в трубку, потом помолчал, слушая Монику. — Это чудесно, — заулыбался он. — Когда вы выезжаете? Я прилечу в Нью-Йорк, когда закончу здесь. Отметим это событие. Поцелуй за меня Джоан.
Он положил трубку и подошел ко мне.
— Это была Моника.
— Знаю.
— Она летит сегодня в Нью-Йорк. Ее назначили главным редактором «Стайл».
— Мило, — сказал я.
— Она возьмет Джоан. Ты давно не видел девочку, да?
— С тех пор как ты увел их из моего номера в Чикаго пять лет назад.
— Тебе стоило бы ее увидеть. Она становится настоящей красавицей.
Я воззрился на него. Это нечто: Амос Уинтроп строит из себя гордого деда.
— Однако как ты изменился! — сказал я.
— Рано или поздно человек должен поумнеть, — ответил он, смущенно краснея. — Ты обнаруживаешь, что наделал кучу глупостей и навредил тем, кого любишь. И если ты не полное дерьмо, то пытаешься это исправить.
— Мне случалось это слышать, — саркастически сказал я. У меня не было настроения слушать его нравоучения, как бы сильно он ни поумнел. — Говорят, это случается с теми, у кого уже не стоит.
Он рассердился, и в нем на мгновение проглянул прежний Амос Уинтроп.
— Сказал бы я тебе кое-что…
— Что, Амос?
— Двигатель можно ставить, мистер Уинтроп, — крикнул механик с порога.
— Иду, — откликнулся Амос и повернулся ко мне. — Напомни мне об этом после пробного полета.
Я ухмыльнулся. По крайней мере он не стал таким святошей, чтобы я не мог вывести его из себя. Когда я вышел в ангар, двигатель работал ровно. Амос обернулся и сказал:
— По-моему, теперь все в порядке.
Я взглянул на часы. Половина пятого.
— Тогда чего мы ждем?
— Ты точно не передумаешь?
Я покачал головой. Семнадцать миллионов были веским аргументом.
— Вот ваш экипаж, мистер Корд, — официально сказал Амос, когда мы поднялись на борт акваплана. — Джо Кейтс, радист. Стив Яблонски, бортинженер, отвечает за двигатели номер один, три и пять. Барри Голд, бортинженер, отвечает за второй, четвертый и шестой. На них можно положиться. Все трое — ветераны флота и свое дело знают.
Мы обменялись рукопожатиями, и я снова повернулся к Амосу.
— А где второй пилот и штурман?