— Рак?
Хирург кивнул.
— Метастазы. Я полностью удалил одну почку и половину другой.
— Боли будут сильные?
— Да. Но мы можем контролировать их с помощью морфия.
— К черту морфий. Смерть — единственное, чего я еще не испытал. И я не хотел бы ее пропустить.
Телетайп внезапно застучал, и Стэндхерст, мельком глянув в его сторону, снова обратился к доктору.
— Как я узнаю, что конец близок?
— Наблюдайте за мочой в пакете, — ответил хирург. — Чем она краснее, тем ближе. Когда почка выделяет кровь вместо мочи, это значит, что рак захватил ее полностью.
Глаза старика оставались ясными и умными.
— Значит, я умру от отравления мочой.
— Возможно. Если что-нибудь еще не откажет.
Стэндхерст вдруг рассмеялся.
— Черт, док! Я ведь мог бы это сделать уже двадцать лет назад, если бы не бросил пить!
— Но сколько забавного вы пропустили бы! — со смехом ответил хирург.
— Вы, социалисты, наверное, объявите национальный праздник.
— Не знаю, мистер Стэндхерст. Кого нам тогда ругать?
— Найдете, — весело заверил его тот, — Херст и Паттерсон ведь никуда не денутся.
Хирург протянул руку.
— Ну, мне пора, мистер Стэндхерст.
— До свидания, док. И спасибо.
— До свидания, мистер Стэндхерст. — Глаза врача стали серьезными. — Мне очень жаль.
У двери Стэндхерст окликнул его:
— Вы не окажете мне услугу, док?
— Постараюсь, мистер Стэндхерст.
— Та медсестра из операционной, — сказал Стэндхерст. — С серыми глазами и сиськами.
— Мисс Дентон?
— Да, если ее так зовут.
Хирург кивнул.
— Она сказала мне, что если я захочу видеть ее без маски, она меня навестит. Передайте доктору Колтону, что я прошу ее прийти ко мне на ланч.