Он тяжело сел.
— Тетя Мэй отдала мне свои голоса.
— Это значит, что у тебя уже девятнадцать процентов.
— Это немного, если Джонас меня не поддержит. Ирвинг сказал, что в этом случае он будет вынужден продать акции Шеффилду.
Она встала.
— Ты сделал все, что мог, — сказала она деловито. — А теперь мы пойдем обедать.
Вошла секретарша.
— Телеграмма из Лондона, мистер Вулф.
Он взял конверт и вскрыл его. «Назначь начало съемок „Грешницы“ на 1 марта. Корд».
Он протянул телеграмму Розе, но тут дверь снова открылась, и секретарша сказала:
— Еще одна телеграмма, мистер Вулф.
Он быстро вскрыл ее и, пробежав глазами, вздохнул с облегчением. «Макалистер предоставит столько денег, сколько потребуется, чтобы провалить Шеффилда. Задай ему жару».
Как и первая, телеграмма была подписана Кордом. Он отдал обе Розе. Она прочла их и подняла на Дэвида сияющие глаза.
— Мы победили!
Он заключил ее в объятия, но дверь снова открылась, и появилась секретарша.
— Что еще, мисс Уилсон? — с досадой спросил он.
Девушка нерешительно остановилась в дверях.
— Прошу прощения, что снова потревожила вас, мистер Вулф, но только что пришла еще одна телеграмма.
— Давайте ее сюда, не стойте там.
Он взглянул на конверт.
— Это для нас обоих, — сказал он Розе. — Вскрой сама.
Она прочла, и ее лицо снова озарилось улыбкой. Дэвид взглянул на текст.
«Поздравляю! Надеюсь, что у вас будет двойня!» Эта телеграмма была подписана «Джонас».
КНИГА СЕДЬМАЯ
ДЖОНАС. 1940
1
— Что за идиотизм! — проворчал Форрестер, подымая КАБ-200 за звеном «спитфайров».
— О чем ты? — спросил я, глядя вниз с места второго пилота на Лондон, скрывающийся в утренней дымке. Кое-где еще горели пожары после ночного налета. — Они не купили наш самолет, зато готовы купить все Б-17, которые мы только можем выпустить. Ну и что: мы оба понимаем, что им нужно единообразие.
— Первый и второй двигатель в порядке! — крикнул Морриси сзади. — Третий и четвертый — в порядке! Можешь уменьшить подачу топлива.
— О’кей. — Роджер переключил рычаг. — Вот об этом я и говорю, — сказал он, кивая в сторону Морриси, который выполнял роль бортмеханика. — Идиотизм в том, что все мы летим в одном самолете. А если он упадет? Кто тогда будет управлять компанией?
Я усмехнулся.