Я ухмыльнулся.
— Видя эти бомбежки, я решил взять от жизни все.
Похоже, в этом я был не одинок. Женщины, по-моему, испытывали то же самое. В том, как они предлагали себя, чувствовалось какое-то отчаяние.
Пошел снег, и тяжелые хлопья стали налипать на стекло. Я включил антиобледенитель, и хлопья стали превращаться в воду. Наша скорость упала еще сильнее: значит, ветер усилился.
2
Когда я вышел из лифта, Робер стоял в дверях. Было четыре утра, но выглядел он свежо, словно отлично выспался. Его темнокожее лицо осветилось улыбкой.
— Доброе утро, мистер Корд. Как долетели?
— Прекрасно, спасибо, Робер.
— Мистер Макалистер в гостиной. Он ждет вас с восьми вечера.
— Пойду поговорю с ним.
— Я подам сэндвичи с мясом и кофе, мистер Корд.
Я остановился и взглянул на него. Этот высокий негр совершенно не старел. Его волосы были все такими же густыми и черными, а фигура — мощной.
— Эй, Робер, знаешь что? Я по тебе скучал!
Он снова улыбнулся. В его улыбке не было фальшивой услужливости.
— Я тоже, мистер Корд.
Я направился в гостиную. Робер был мне больше чем друг. В каком-то смысле он стал моим ангелом-хранителем. Не знаю, как бы я уцелел после смерти Рины, если бы не Робер.
Из Нью-Йорка я вернулся полной развалиной. Мне ничего не хотелось. Только напиться и забыть. Я был сыт людьми. Отец по-прежнему держал меня мертвой хваткой. Это его женщину я хотел. И его женщина умерла. Почему же я плакал? Почему так опустошен?
Как-то утром я проснулся в пыли на дворе. Я смутно припоминал, как привалился спиной к стене, чтобы прикончить бутылку бурбона. Я попытался встать — и не смог. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Я почувствовал, как сильные руки Робера обхватили меня и поставили на ноги.
— Спасибо, — выдавил я, повисая на нем. — Я сейчас выпью и приду в себя.
— Больше виски не будет, мистер Корд.
Он говорил так тихо, что мне показалось, будто я ослышался.
— Что ты сказал?
— Больше виски не будет, мистер Корд. По-моему, вам пора остановиться.
Гнев придал мне силы. Я резко выпрямился и крикнул:
— Ты кем это себя возомнил? Если я захочу выпить, то выпью!
Он покачал головой.
— Больше виски не будет, мистер Корд. Вы же не мальчик. Нельзя топиться в виски при каждой неприятности.
Я воззрился на него, на секунду лишившись дара речи, а потом заорал:
— Ты уволен! Не хватало еще, чтобы какой-то черный ублюдок мной командовал!
Я развернулся и пошел к дому. Почувствовав руку на своем плече, я обернулся. Его лицо было печальным.