Я встал, и малышка остановилась, глядя на меня снизу вверх. Затем она сморщила носик и крикнула тоненьким голосом:
— Мама! Какой-то дядя стоит у нас на ступеньках!
Я посмотрел на Монику. Несколько секунд мы молча рассматривали друг друга. Она казалась прежней — и в то же время изменилась. Может быть, дело было в прическе. Или в простом деловом костюме. Но скорее всего — в глазах. В них появилось то, чего раньше не было: спокойная уверенность.
Она взяла девочку на руки.
— Все в порядке, Джоан, — сказала она. — Это мамин друг.
Девочка улыбнулась:
— Привет, дядя.
— Привет, — ответил я и снова посмотрел на мать. — Привет, Моника.
— Привет, Джонас, — натянуто сказала она. — Как поживаешь?
— Нормально. Мне надо с тобой поговорить.
— О чем? Мне казалось, все вопросы решены.
— Не о нас, — поспешно сказал я. — О девочке.
Она вдруг прижала дочку к себе. В ее глазах проскользнул страх.
— При чем тут Джоан?
— Не волнуйся.
— Нам лучше войти.
Она открыла дверь, и я вошел за ней в небольшую гостиную. Она спустила дочку на пол.
— Пойди к себе в комнату и поиграй с куклами, Джоан.
Девочка радостно засмеялась и убежала. Моника повернулась ко мне.
— Вид у тебя усталый, — сказала она. — Долго ждал?
— Нет, — покачал я головой.
— Присаживайся. Я приготовлю кофе.
— Не беспокойся, я тебя не задержу.
— Ничего страшного, — поспешно сказала она. — Мне не трудно. Не так уж часто у нас бывают гости.
Она вышла на кухню, а я опустился в кресло и оглядел комнату. Почему-то мне трудно было поверить в то, что она живет здесь. Обстановка была как на рекламе дешевой мебели. В этом не было ничего плохого, нет. Просто все здесь было аккуратно, практично и дешево. А у Моники раньше был вкус к дорогой элегантности.
Она вернулась с чашкой дымящегося черного кофе и поставила ее на стол возле меня.
— Два куска сахара, правильно?
— Правильно.
Она положила сахар и размешала кофе. Я выпил немного и почувствовал себя лучше.
— Прекрасный кофе, — сказал я.