Она указала на дверь.
— Душа, правда, нет, но на ванну горячей воды хватит. Бритва над умывальником.
Когда я вышел из ванной, вещи уже ждали меня.
— Твои деньги на комоде, — сказала она. — Там все, кроме платы за виски.
Не убирая денег, я взглянул на нее:
— Почему ты привела меня сюда?
Она пожала плечами.
— Из ирландок хороших шлюх не выходит, — ответила она. — Всегда жалеем пьяных.
Я взглянул на пачку банкнот. Там было почти двести долларов. Я взял пятидолларовую бумажку и сунул ее в карман, остальное положил обратно на комод.
Она молча взяла деньги и проводила меня до двери.
— Она умерла, понимаешь? — сказала она. — И даже все виски в мире ее не вернет.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а потом она закрыла дверь, и я стал спускаться по темной лестнице на улицу. Из аптеки на углу я позвонил Макалистеру.
— Где тебя носило? — спросил он.
— Пил, — ответил я. — У тебя есть копия завещания Рины?
— Да, есть. Мы тебя по всему городу искали. Ты хоть представляешь, что творится в кинокомпании? Переполох, как в курятнике.
— Где завещание?
— Там, где ты велел мне его оставить: на столе в твоей квартире. Если мы в ближайшее время не проведем собрания насчет компании, тебе не придется беспокоиться о вложенном в нее капитале. Его просто не станет.
— О’кей, назначь, — сказал я и повесил трубку, не дав ему ответить.
Отпустив такси, я пошел по тротуару. Дети играли на газонах, с любопытством поглядывая на меня. Почти все двери были открыты, так что номеров домов не было видно.
— Вы кого-то ищете, мистер? — спросил кто-то из детей.
— Уинтроп, — ответил я. — Монику Уинтроп.
— У нее маленькая дочка? — спросил тот же парнишка. — Лет пяти?
— Кажется, да.
— Четвертый дом.
Я кивнул мальчишке и пошел в указанном направлении. У четвертого дома я взглянул на табличку под звонком: Уинтроп. Мне не открыли. Я снова нажал кнопку звонка.
— Она еще на работе, — крикнул мне мужчина из соседнего дома. — Обычно она по пути заходит за девочкой в сад.
— А когда она придет?
— Будет с минуты на минуту.
Я взглянул на часы. Было без четверти семь. Солнце садилось, унося с собой дневную жару. Я присел на ступеньки и закурил. Во рту стоял отвратительный вкус, начинала побаливать голова.
Я почти докурил сигарету, когда Моника появилась из-за угла и пошла по дорожке к дому. Впереди вприпрыжку бежала маленькая девочка.