— Как и в Германии, все евреи в мире обречены, — говорил он своим вежливым тоном. — Мы, приверженцы Нового Порядка, понимаем это и приветствуем тех наших друзей и союзников из-за океана, которые готовы примкнуть к нашему крестовому походу.
Я молчал, дожидаясь продолжения.
— Мы, летчики, прекрасно понимаем друг друга, — сказал он.
— Да, ваше превосходительство, — кивнул я.
— Хорошо, — он улыбнулся. — Тогда не будем терять времени. — Он бросил на стол какие-то бумаги. — Согласно новым законам, рейх конфисковал собственность некоего Отто Штрассмера. Насколько мне известно, ему причитаются некие суммы, которые вам впредь предписывается переводить в Рейхсбанк.
Мне не понравилось слово «предписывается».
— Я пытался связаться с герром Штрассмером, — заметил я.
Геринг опять улыбнулся.
— Штрассмер перенес нервный срыв и в настоящее время находится в больнице.
— А, понимаю, — сказал я и встал.
— Третий рейх не забудет своих друзей, — сказал рейхсмаршал, нажимая кнопку звонка на своем столе.
В дверях возник молодой немецкий лейтенант.
— Хайль Гитлер! — вскинул он руку в фашистском приветствии.
— Лейтенант Мюллер проводит вас на завод Мессершмитта. Буду рад видеть вас у себя на обеде, герр Корд.
Завод Мессершмитта открыл мне глаза. В США такого выпуска самолетов не было нигде. С этим можно было сравнить только автосборочные конвейеры в Детройте. А когда я увидел чертежи нового Me-109 в кабинете Мессершмитта, то сразу понял, что если мы не оторвем от диванов задницы, то наше дело кончено.
В тот вечер после обеда рейхсмаршал отвел меня в уголок.
— Что вы думаете о нашем заводе?
— Впечатляет, — ответил я.
Он самодовольно ухмыльнулся.
— Его образцом стал ваш завод в Калифорнии. Только наш гораздо больше, конечно.
— Конечно, — согласился я, пытаясь понять, как они туда попали. Впрочем, почему бы и нет. Ведь до этой поры мы правительственных контрактов не имели и выпускали только гражданские самолеты.
Он любезно засмеялся и повернулся, чтобы уйти, — но через секунду снова обратился ко мне:
— Кстати, — шепнул он, — фюрер очень доволен нашим сотрудничеством. Когда мы получим деньги?
Я изобразил изумление.
— В тот самый день, когда герр Штрассмер войдет в мой кабинет в Нью-Йорке.
Он удивленно уставился на меня.
— Фюреру это не понравится, — заявил он. — Я заверил его, что вы наш друг.
— Но я также друг герра Штрассмера.
Он еще секунду смотрел на меня.
— Даже не знаю, как теперь докладывать фюреру. Он будет разочарован.