— Джонас Корд.
— Роджер Форрестер, — ответил подполковник, протягивая мне руку.
Я должен был бы сразу понять, кто он. Роджер Форрестер — один из главных асов эскадрильи Лафайета. На его счету двадцать два немецких самолета. Один из кумиров моего детства.
— Много слышал о вас, подполковник.
— Да и я о вас наслышан.
Мы рассмеялись, и мне стало лучше. Я протянул ему руку и втащил его на крыло. Он заглянул в кабину, потом посмотрел на меня.
— А парашют?
— Не беру. Я из-за них нервничаю. Простая психология: их присутствие говорит о недостатке уверенности.
Он рассмеялся.
— Могу захватить один для вас, — предложил я.
— К черту! — снова засмеялся он.
Когда мы оказались над океаном, я выполнил все фигуры высшего пилотажа, а потом несколько таких, на которые был способен только мой КА-4. Форрестер и глазом не моргнул.
На закуску я резко набрал высоту, удержав машину так, пока на высоте пяти тысяч метров она не замерла в небе, как муха на булавке. А потом я отпустил ручку управления, и мы вошли в штопор, и стрелка спидометра задрожала рядом с отметкой в пятьсот миль в час. На высоте пятьсот метров я постучал его по плечу. Он обернулся так стремительно, что у него голова чуть не слетела с плеч. «Передаю управление вам, полковник!» — крикнул я.
Он справился с вращением на высоте двести пятьдесят метров, на высоте двести перевел самолет в простое пике, а потянуть ручку на себя смог только на ста пятидесяти. И до поверхности океана оставалось метров десять, когда мы наконец начали набирать высоту.
— В последний раз я так пугался во время своего первого самостоятельного полета в пятнадцатом году! — смеясь, крикнул Форрестер. — Откуда ты знал, что в таком пике крылья не отвалятся?
— Ничего я не знал! — ответил я. — Но пора было узнать…
Форрестер улыбнулся и постучал по приборной доске.
— Классная машина! Ваша крошка действительно может летать.
— Скажите это старому дурню, который ждет нас внизу.
Его лицо потемнело.
— Постараюсь. Но не уверен, что у меня получится. Передаю управление.
Заходя на посадку, я увидел Морриси с офицерами, наблюдающими за нашим полетом в сильные бинокли. Делая плавный поворот, я хлопнул Форрестера по плечу:
— Спорим на десять долларов, что сниму с генерала фуражку с первого захода.
— Идет! — ухмыльнулся он.
Я выровнял самолет на высоте пяти метров над полосой и направил его к ожидающей нас группе. Успев увидеть их оторопевшие лица, я потянул ручку на себя. Мы пролетели над их головами, обдав мощной воздушной струей от пропеллеров.
Когда я посмотрел вниз, то увидел, как капитан бежит за фуражкой генерала. Форрестер хохотал до слез.
Мы сели так же легко, как голубь на ветку. Я открыл фонарь, и мы спустились на землю. Я взглянул на Форрестера, когда мы подходили к группе военных. От улыбки и следа не осталось: теперь лицо его стало настороженным.
— Ну, Форрестер, — сухо спросил генерал, — что вы думаете?
Форрестер взглянул прямо в глаза своего начальника и бесстрастно проговорил:
— Сэр, это несомненно лучший истребитель из всех, которые сейчас летают. Я бы предложил создать группу экспертов, которая подтвердит мое мнение.