Юноша бесшумно прошел к себе, закрыл дверь и, все еще дрожа от возбуждения, опустился на кровать. Желание было таким болезненным, что он сложился чуть ли не пополам.
Он попытался уговорить себя. Нет. Так нельзя. Если он снова поддастся искушению, то уже никогда не сможет устоять. Постепенно он почти успокоился, вытер пот со лба и поднялся. Достаточно проявить немного воли и решительности. Он почувствовал некую гордость. Надо просто избегать искушений. Это главное. Надо избавиться от всего, даже от французских картинок.
Поспешно выдвинув ящик комода, из-под сломанной доски Лэдди извлек фотографии, положив их лицевой стороной на стол. Больше он даже не взглянет на них. Просто спустит в унитаз, когда пойдет в душ.
Он быстро разделся и накинул банный халат, а потом подошел к зеркалу и посмотрел на свое лицо, преисполненное благородной решимости. Повернувшись, он ушел в ванную, забыв захватить фотографии.
Он уже вытирался, как вдруг услышал ее шаги в своей комнате. Вспомнив о фотографиях, парень накинул халат и бросился в свою комнату. Однако было уже поздно. Рина стояла у комода, держа фотографии в руке, и удивленно смотрела на него.
— Лэдди, откуда у тебя это?
— Дай сюда! — потребовал он, делая к ней шаг.
— И не подумаю. Я еще не все посмотрела.
— Отдай! — Лэдди ринулся к ней, но она увернулась и убежала за кровать.
Он перекатился через кровать и поймал ее за плечо. Выронив фотографии, Рина упала на кровать. Она попыталась вырваться — и бретелька купальника лопнула. Лэдди застыл, глядя на белоснежную грудь, вынырнувшую из купальника.
— Ты порвал мне бретельку, — спокойно проговорила она, не пытаясь прикрыться и наблюдая за его реакцией.
Он не ответил.
— Я не хуже тех девушек, что на фотографиях, правда? — Он молчал. — Правда? — снова спросила она. — Ты можешь не волноваться, я никому не расскажу. Иначе зачем бы я дала тебе смотреть на меня, когда переодевалась? Мне нравится, когда ты на меня смотришь.
Она посмотрела на него и улыбнулась.
— Хочешь снова на меня посмотреть?
Она подняла руку и сняла бретельку со второго плеча, а потом спустила купальник. Он смотрел на ее обнаженное тело, чувствуя, что у него подгибаются колени.
— А теперь ты сними халат и дай мне посмотреть на тебя.
Как в тумане он сбросил халат на пол, а потом со стоном опустился у кровати на колени и начал утолять свое желание. Она приподнялась, чтобы лучше его видеть.
— Делай это для меня! — приказала она, торжествуя. — А я сделаю это для тебя. Но до меня не дотрагивайся!
Для Лэдди это лето стало летом боли, острых ощущений и угрызений совести. Он не мог спать, не мог есть, он боялся взглянуть на нее утром за завтраком, а потом боялся потерять из виду. Жгучая ревность охватывала его, когда он видел, как она, улыбаясь, разговаривает с другими подростками. Только когда они оставались вдвоем, он немного успокаивался.
Глубоко в его подсознании таился страх. Страх перед разоблачением, перед болью и отвращением, которые появятся на лицах родителей. Но когда Рина смотрела на него, улыбалась ему, прикасалась к нему, все это исчезало, и он был готов для нее на все. А потом страх возвращался. Никуда не скрыться от того, что она его сестра. И это неправильно.
Наконец это сумасшедшее лето подошло к концу. Он вздохнул с облегчением. Расставшись с ней, он снова станет собой, сможет контролировать лихорадочный жар, который она в нем будит. Когда на следующий год они опять поедут на море, все будет по-другому. Другими станут и он, и она.
Так он говорил себе, возвращаясь к занятиям в конце того лета.
6
— Я беременна, — сказала она. — У меня будет ребенок.
Лэдди ощутил волну тупой боли. Почему-то он не сомневался, что именно так и получится. Произошло то, чего он больше всего боялся все эти два года.
— Откуда ты знаешь? — спросил он, щурясь на солнце.
Она говорила спокойно, словно речь шла о погоде.
— У меня задержка. Раньше никогда такого не было.
— И что ты собираешься делать?