— А ты рейс-то правильно запомнила? Не перепутала?
— Память у нее электронная, — хмурясь, сказал Сережка. — Мы в чем-то другом ошиблись.
Он нерешительно протянул шоферу картонку, ставшую теперь ненужной. Вера отдала банку с белилами.
Все понимали, что ждать больше нечего. И все-таки стояли в этой дымной от солнца, пустой галерее.
— Павлик, подумай! — жалобно сказала Вера.
— Дудки. Имейте совесть.
— Ты шахматист, у тебя логика!
— Я поэт, — сказал Павлик. — Сочиняю стишки, никому не мешаю…
— Ладно, ты поэт. Тогда у тебя — фантазия!
— Еще Пушкин отметил, что поэзия должна быть глуповата.
— Неужели? — спросил Сережка. — Ай-яй.
— Павлик, рискуешь! — закричала Вера, потеряв терпение. — Я вижу, что у тебя мысли! Выкладывай немедленно, показушник несчастный!..
— Одни грубости на уме, — сказал Павлик. — Ну ладно, ладно… Только имейте в виду: я устал напрягаться. Итак, почему мы решили, что прилетит обязательно человек?
— А кто? — рявкнул Сережка. — Верблюд?!
Павлик состроил страдальческую гримасу.
— Сережа, больше не заикайся о качестве шуток… В самолете мог прилететь какой-нибудь предмет. Сверток. Посылка. А телеграмма послана затем, чтобы Озеров приехал и забрал.
Напряженно поразмышляв, Сережка спросил:
— У кого забрал?
— Стюардессы!! — вскрикнула Вера.
7
Кто знает, может, стюардессы давно бы исчезли, затерявшись в служебных кабинетах аэропорта. Их лиц ребята не запомнили, а на все прочее у стюардесс, как известно, существует ГОСТ — государственный стандарт. И девушек одинакового роста, в одинаковых курточках, в одинаковых пилотках набекрень встретились бы десятки, если не сотни…
Помощь подоспела случайно.
Ребята мчались мимо багажных транспортеров, мимо буфетов и газетных киосков, повернули на лестницу, ведущую в нижний этаж — и с ходу затормозили.
На лестнице — с необъятным рюкзаком на спине, с целлофановым букетом перед собой — топтался знакомый альпинист. Он преградил стюардессам дорогу.
Громко и обиженно он говорил:
— Мы лишний час провели бы вдвоем! Валентина, мне кажется — ты нарочно поменяла рейс! Это, в конце концов, неблагородно!
— Господи, ну сколько повторять? Так вышло… — отвечала ему скуластенькая, темноглазая стюардесса, придерживая за локоть подругу. — Лида, подтверди ты ему…
— И не могла предупредить? Кто тебе поверит, Валентина! Я ведь случайно приехал раньше! А если бы не приехал?
— Ты же предусмотрительный.