— Скажите любезные, а можно у вас адресок спросить?
И Фрося подсунула бабкам под мешочки с травами трёшку.
Весёлая бабка быстро спрятала в карман толстовки купюру и переглянулась с напарницей.
— А, чего не сказать доброму человеку, мы завсегда, пожалуйста.
Она чиркнула что-то карандашом на лоскутке бумаги.
— Вот, тебе, голуба адрес, скажешь Микулехе, что послали Марфа и Евдокия, которые стоят на базаре, это поможет быстрей открыть к ней двери.
Фрося поблагодарила добрых старушек и покинула базар.
На выходе поймала такси и помчалась по данному бабками адресу.
Дом знахарки находился на краю города и Фрося попросила таксиста её подождать, сунув тому пятёрку, и пообещав ещё одну на обратном пути.
Перед ней высились добротные ворота, за которыми заливался лаем здоровенный пёс.
Фрося громко постучала в калитку и на её стук вышла на крыльцо белобрысая, худая девушка, в наброшенной на плечи фуфайке.
— Вам, чаво?
— Мне срочно Микулиха нужна, меня послали Марфа и Евдокия, что на базаре травками торгуют.
— Пождите маленько, я сейчас у бабушки спрошу, примет ли она.
Скоро вновь загремела щеколда и на крыльцо вышла знакомая уже девушка, за ней показалась согбенная старушка, которая пристально стала рассматривать издали просительницу.
Фрося не отводила своего взгляда, мысленно моля проведение, чтобы старушка-знахарка не отказала в приёме, ей было понятно, деньги в данном случае не помогут.
Наконец, знахарка что-то сказала внучке и вернулась в дом.
Девушка пересекла двор и отворила калитку:
— Бабушка примет тебя, ты ей понравилась, только предупреждаю, гроши загодя не суй, она этого не любит.
В сопровождении белобрысой девушки Фрося переступила высокий порог хаты — на неё сразу же обрушился духмяный запах сухих трав и горячего воска.
Она оглянулась — вдоль стен от потолка свисали большие и маленькие пучки трав, и цветов, посреди большой комнаты стоял громоздкий самодельный стол крепкой конструкции, по обе стороны от него широкие лавки.
Старушка сидела во главе, слева от неё под потолком находилась икона, под которой горели две свечи.
Фрося застыла у порога, не сводя глаз с хозяйки.
— Ну, пошто лоб не перекрестишь, аль тож безбожница?
— Я бабушка, давно уже кресты не кладу, да и другой с рождения веры, католической.
— Ну-ну, не бабушка я тебе, а Микулична, а то, что правду говоришь мне по нраву, присаживайся и рассказывай, чего господь тебя ко мне привёл.
Фрося присела на крепкую лавку и повела рассказ с того момента, как Вика, находясь в душевном расстройстве, в жуткую погоду съехала на лыжах с горы и сломала себе в нескольких местах позвоночник и дошла до момента, как она вчера прибыла в Мурманск, и застала печальную картину угасающей молодой женщины.
За весь длинный рассказ Фроси старуха ни разу её не перебила, не вздыхала и не качала головой, она не сводила с рассказчицы своего пристального взгляда из-под густых седых бровей.
Глава 62
Фрося закончила свой длинный, печальный рассказ и выжидающе с надеждой смотрела на знахарку.