И поймав улыбку, задышавшей ровно после приступа кашля женщины, повернулась к Олегу.
— Так, мой дорогой, я не приехала сюда работать сиделкой у Вики и поднимать твой боевой дух, на это у меня нет желания, времени и сил.
Мы должны в самое ближайшее время вырваться из Мурманска, а иначе сгубим нашу Викушу, это тебе подтвердит завтра и Микулична.
Подожди, не перебивай, а лучше ответь, денежки, что я тебе выдала на обмен квартиры и на поездку к Касьяну у тебя в сохранности?
— Фрося, ты подавляешь меня своим темпераментом, на моём фоне выглядишь такой героиней, что куда там другим.
Не спорю, ты оказываешь нам колоссальную помощь, но насколько тебя такой хватит… на неделю, месяц, а может год…
А я, моя дорогая, уже без малого двадцать пять лет так живу.
Конечно, долгие годы я держал возле Вики сиделок, и главная забота по уходу за ней, не лежала на моих плечах, но это стоило денег и не мало, а теперь все обязанности сиделки упали на мои мужские руки, а это не штурвал самолёта держать, а куда сложней и, не несколько часов, а двадцать четыре часа в сутки.
Вика, прости меня, я вынужден ей всё объяснить, не преувеличивая, но и не приуменьшая, чтобы до конца въехала в суть происходящего, и не брала на себя роль эдакой доброй тётушки.
Фрося, ты сама только что сказала, что нет у тебя желания, времени и сил опекать нас, а тебя об этом, между прочим, никто и не просил, сама явилась отвлечься от житейской рутины, попархаешь тут и улетишь, и будешь думать, какое ты сделала доброе дело.
А ты, подумала, как Вика будет теперь жить без тебя, без твоего обвораживающего голоса, без твоей сердечной опеки и заботливого ухаживания???
Разошедшийся мужчина хлестал по сердцу Фроси словами, и та понимала, что большинство из них звучат справедливо.
— Олежка, выговорился, тебе стало полегче? Вот и хорошо, я очень рада, что в тебе ещё не погиб мужской дух и неважно, что ты при этом не заслуженно наговорил кучу дряни ни в чём не повинному человеку.
Она тяжело вздохнула и продолжила:
— Я пока не собираюсь вас бросать и, конечно, не обещаюсь жить рядом всю жизнь.
Я же у тебя спросила о деньгах, вот и отвечай, а все упрёки в мой адрес я отметаю в сторону, но запомню и к этому разговору мы ещё когда-нибудь вернёмся, но не в ближайшее время.
Так, что с деньгами?
Фрося посмотрела пристально на Олега, но тот отвернулся и встретился с глазами Вики, и они повели с ним молчаливый, только им понятный задушевный разговор.
А Фрося вышла из зала на кухню, чтобы не мешать супругам выяснять отношения.
Она попила холодной водички и какое-то время постояла на кухне, обдумывая сказанное ей в запальчивости Олегом.
Они оба были правы, но у каждого эта правда была своя, а надо сделать так, чтобы в ближайшее время и на долгий срок, скакали в одной упряжке.
Она вернулась в зал и натолкнулась на две пары доброжелательных глаз.
— Фрося, прости меня окаянного, понесло вдруг куда-то вкривь, просто на душе накипело столько, что она и завыла этими обидными для тебя словами.
— Проехали, проехали, ерунда, ведь это были только слова, а судят по поступкам.
Ну и начнём сначала, я про деньги…
— Фрося, все они в целости и сохранности, у нас на сегодня, с учётом твоих денег, есть больше тридцати пяти тысяч.
Фрося не выдержала и цокнула языком:
— А, я уже думала, что ты все профукал.
— Зря так думала, ведь я теперь много экономлю, исполняя роль сиделки, больших затрат у нас нет, а пенсий наших с Викой на наш скромный быт хватает.
— Ребята, мне кажется, что серьёзных разговоров нам на сегодня вполне достаточно, пойдём спать, а завтра, после Микулихи продолжим строить планы, а я вам обещаю, что они у нас будут грандиозные.