Ну, вот и случилось, всё, телевизор можно не смотреть, сплошная траурная музыка и фильмы про войну, ведь так было несколько дней после смерти Брежнева.
Фрося подхватилась и набрала привычный номер телефона:
— Привет, Танюшка!
Ты, наверное, уже осведомлена о произошедшем, теперь траур точно закатят дня на три, наш завтрашний поход в театр, похоже, отменяется.
Таня в ответ только вздохнула.
— Ты, чего, так вздыхаешь, за нашего вождя расстроилась?
— Ах, Фрося нам не до шуток.
— Говоришь — нам…что-то с детьми?
— Нет, они, слава богу, в порядке, у Сёмы дела неважные.
— Ну-ну, рассказывай, он же с матерью уже давно сокровенным не делится, в основном, всё от тебя узнаю.
— Фрося, не обижайтесь на него, просто, он не хочет Вас лишний раз расстраивать.
— Ну, не томи душу, что случилось?
— Вы, же знаете, что ради того, чтобы их группу молодых талантливых специалистов не разогнали и дали им возможность, и дальше заниматься изысканиями в лаборатории, Сёма в своё время дал согласие в своём докторате поставить первым имя известного профессора, и удовлетворился званием младшего научного сотрудника…
— Танюша, конечно, знаю, ведь этой истории уже чуть ли не два года.
— Я просто напомнила, потому что этот профессор постоянно нуждается в Семёне, он ведь хочет, чтобы молодой специалист писал за него научные трактаты, а не дневал и ночевал в лаборатории.
— Фу ты, Таня, давай подходи к сути дела, а то у меня от напряжения уже голова начала болеть.
— А, суть такова, что Сёма на следующей неделе возвращается в Москву.
— Нет, тогда давай по порядку, а то моей сообразительности не хватает на такие быстрые зигзаги, в твоём рассказе сплошные ребусы.
— А, зигзаги, собственно говоря, закончились, Семён отказался быть мальчиком на побегушках, профессор надавил своим авторитетом и выставил ультиматум, но Сёма его отверг, заявив, что предпочитает научную практическую работу в лаборатории, где он является руководителем проекта.
Профессор нажал на все доступные ему рычаги и проект закрыли, сославшись на недостаток средств финансирования.
— Танюша, я всё поняла, Сёмка хлопнул дверью и отказался от тёпленького места.
— Да, практически так, он устроил скандал в деканате, во всеуслышание заявил, что профессор Николаев лжец, авантюрист и подлец.
— Ох, знала я, чувствовала, что хорошим это не закончится, ведь достойный внук бабушки-революционерки и так долгое время сдерживал себя, и кипел справедливым возмущением от отношения к молодым талантам и всё время драл глотку по проекту за своих ребят на высоких собраниях.
— Вот и докричался, его тут же отстранили от всех работ, сняли с должности и пригрозили увольнением, а он и не стал ждать, когда его помилуют, написал заявление по уходу по собственному желанию.
Фрося ужаснулась:
— И что, его уволили?
— В тот же день, он сдаёт дела, собирает вещи и, как я вам уже сказала, на следующей неделе возвращается в Москву.
— Танюша, а ведь летом ты собиралась уезжать к нему, а, как теперь?
— Собиралась, но теперь об этом нет речи.
— Боже мой, что он натворил, что будет делать, чем заниматься, что его ждёт, а ведь и в Москве ему кислород перекроют, ведь у этих старпёров круговая порука?