— Маманя, ты намекаешь на то, чтобы я подсуетился в университете, но я же не самоубийца.
— Да, я действительно так думала, но теперь понимаю, что мои надежды были напрасными.
Ты, не думай, я тебя не осуждаю, и поверь мне, если бы я знала, что Сёмка успокоится на должности инженера, то для меня это не было бы трагедией.
— Вот, это уже другой разговор, в этом направлении мы и должны его настраивать.
Мамань, а чего ты так всполошилась, ведь за утешением он ведь не к тебе пойдёт, а склонит свою буйную голову на худосочную грудь Танюшки.
— Андрюша, прибереги свой сарказм для других, а Таню не надо грязью поливать, она этого не заслуживает.
А если она тебе предпочла Семёна, то это не повод её возненавидеть.
— Проехали.
Лучше сама поостерегись гнева нашего молодого гения, чтобы он в запале тебе не вспомнил, что в своё время ты не увезла его к Анютке, но по телефону эту тему не будем развивать.
Фрося задохнулась от последних слов сына, но возразить и опровергнуть услышанное она не могла, и не только потому, что Андрей предостерёг её это не делать по телефону.
Обращаться за помощью ей было больше не к кому, обсуждать ни с кем не хотелось.
С Валерой поговорит завтра на работе, а с Олегом, когда он подъедет в Москву, только неизвестно, когда он ещё появится.
Метавшаяся по квартире Фрося, вдруг замерла на месте — Стас, вот, кто может помочь!
Она уже устремилась была к телефону, но вдруг опомнилась, угораздило же сегодня помереть генсеку, Стаса сейчас не выловишь, да, и не станет партийный работник в такой для него важный день разговаривать на семейные темы.
В эту ночь Фросе всё же удалось уснуть, но утром она встала с тяжёлой головой и с неотвязной мыслью о Семёне.
Придя на работу, уселась за свой стол в кабинете Карпеки, достала кучу накладных и попыталась их изучать, но мысли были далеки от этих цифр и выкладок.
Вот, уже больше двух лет, как Валера сделал её своим заместителем, по совместительству секретарём и девочкой на побегушках.
Настя после того, как начала регулярно приторговывать дефицитными товарами на базаре, почти полностью свернула своё большое хозяйство, оставив, только парочку свинок и курей, и теперь могла работать с открытия ателье на полную ставку до конца рабочего дня.
На данном этапе обувная мастерская свернула выпуск готовой продукции, выполняя только спецзаказы людям с не стандартным размером ног или с проблемами.
Мало кого интересовала сейчас кустарная топорная продукция, которую они могли предложить потребителю, у людей появились деньги, и они готовы были платить в два раза дороже за импортный товар у спекулянтов.
По этой, собственно говоря, причине Настя и свернула своё хозяйство, потому что она на прямую была связана с Анной Николаевной и обе стороны оставались не в накладе, довольные друг другом.
Фрося редко сопровождала подругу на толкучку и то, в основном только в другие города.
Ей не было особого смысла рисковать и выматываться, сопровождая Настю, с этим вполне справлялся её сын Санька, который уже ездил на машине за мамины денежки и за них же выстроил себе в Москве кооперативную квартиру.
Наконец, явился Валера, который взял себе уже за привычку приходить на работу, когда ему вздумается, ведь за Фросей он был, как за каменной стеной.
— Привет, Ефросинья Станиславовна!
Как тут у нас двигаются дела на безнадёжном производстве?
— А, Валерочка, мне кажется, что если бы даже нас здесь не было, оно всё равно двигалось бы по тому же направлению.
— Ай, не говори, не всё так мрачно, мне тут подсунули парочку десятков импортных подошв, залюбуешься.
— А, что дальше?
— Элементарно Ватсон, Наумчик дома сделает крой, кожа у меня есть, пальчики оближешь, вот только придётся самому босоножки эти тачать, не хочу своих архаровцев к этому привлекать, ведь по пьянке сдадут обязательно.