Без малого десять лет назад, она побывала в недрах этого серьёзнейшего советского учреждения вместе со своей Анюткой, теперь её поджидала встреча с офицером из органов государственной безопасности по личному вопросу.
На этот раз у неё не было того внутреннего страха, который она испытывала десять лет назад, по-видимому, потому, что на сей раз, это не касалось судьбы её ребёнка.
Хотя, как знать, вот откажут в гостевой визе и, что тогда…
Ничего существенного с тех пор не изменилось — та же проходная, та же проверка документов и выписанный пропуск с номером кабинета, фамилией, именем и отчеством следователя.
Фрося отыскала нужный ей кабинет и смело постучала в дверь, на которой прочитала — майор Васильев Юрий Николаевич.
Про себя она усмехнулась, какой ещё простой советский человек столько раз посещал это страшное для всех обывателей заведение, как это делала она.
Ведь, начиная с послевоенных лет, ей пришлось часто обивать пороги строгих начальников в органах госбезопасности.
Внутри кабинет ничем не отличался от многих других, в которых Фросе посчастливилось и не очень, побывать за свою уже достаточно долгую жизнь.
За столом сидел не выразительной наружности довольно молодой человек в штатском костюме, с неброским галстуком и скромной причёской.
— Здравствуйте, Ефросинья Станиславовна!
Я сразу же узнал Вас по фотографии, прошло столько лет, а вы мало, чем изменились, похвально.
— Здравствуйте!
— Я не думаю, что Вы вызвали меня обсудить мою внешность, хотя не скрою, приятно слышать комплименты, а тем более, в таком серьёзном заведении.
— Присаживайтесь, пожалуйста, разговор нас ожидает долгий, а теперь мне кажется, что ещё более интересный, чем я ожидал.
Фрося присела на стул напротив молодого человека, и они несколько секунд через разделяющий их стол, изучали друг друга.
— Ефросинья Станиславовна, для Вас, по всей видимости, не является секретом, причина, по которой мы вызвали Вас сюда.
— Нет, не является, хотя надеялась получить разрешение на поездку к дочери без посещения вашего заведения.
— Ефросинья Станиславовна, на сей раз от Вас не требуется никакого признания и сведений, мы сами в полной мере располагаем всеми интересующими нас фактами из вашей не простой биографии.
— Тогда, тем более, не понимаю, чем нынче вызвано моё присутствие здесь?
— Не могу быть с вами до конца откровенным, но некоторые моменты всё же проясню — я внимательно изучил папку с вашим личным делом и для наших органов, а мы представляем государственную структуру, которая отвечает за безопасность нашей страны.
Нам легко удалось выяснить, что у Вас далеко не всё прозрачно, что обязывает нас не удовлетворить Ваш запрос.
— Вы, мне отказываете?
— Ефросинья Станиславовна, прошу Вас спокойно отнестись к нашему разговору и заранее так сильно не расстраиваться, а то Вы так побледнели, а мы только начали нашу беседу.
— Я не очень Вас понимаю, если мне отказано на выезд в гости к дочери, то о чём нам разговаривать?
— Вот, о вашей дочери и не только о ней, а и о ваших сыновьях мы сейчас и поговорим.
Фрося заёрзала на стуле, в голове стаями растревоженных птиц понеслись в разнообразных направлениях мысли, но она тут же взяла себя в руки.
— Юрий Николаевич, разве с моими детьми, что-то не в порядке?
Я, как смогла всех их подняла на ноги в тяжёлые послевоенные годы, так уже у меня сложилось, что прожила всю жизнь без мужа, но мои дети достойно вышли на самостоятельную дорогу, получили хорошее образование и соответственно ему заняли своё место в обществе.
— Ефросинья Станиславовна, не кипятитесь, ваша дочь, а точнее, приёмная дочь, заняла достойное место, но в государстве, с которым у нашей страны далеко не дружеские отношения.
Её муж, в своё время, был осуждён на большой срок за деяния, противоречащие устоям нашего государства.