Фрося молчала, печально глядя на офицера госбезопасности, крыть было нечем.
— Вот и весь расклад, а теперь судите сами, стоит ли поднимать шум, чтобы Вас выпустили в гости в Израиль?
Глава 48
Трудно передать то состояние души, в котором пребывала Фрося, после того, как покинула кабинет офицера госбезопасности.
С окаменевшим лицом она попросила позволения у Юрия Николаевича, завершить официальный приём в его кабинете, чтобы, как можно быстрей оказаться в недосягаемости людских глаз, и её не задерживали.
Давно ей так не хотелось остаться одной и вылить в подушку слезами, невыносимую боль, которая сейчас сдавила тисками сердце, готовое разорваться от горя.
На автопилоте она вышла из здания КГБ, добралась до машины, доехала до дома и поднялась на свой двенадцатый этаж.
Физических и моральных сил больше не осталось.
Она тут же села в прихожей на обувную полку, безвольно, уронив руки на колени, и тихо заплакала.
Почти четыре месяца прошло, после её Дня рождения, на котором Андрей зачитал поздравление от Анютки, в котором она сообщала о том, что высылает матери гостевой вызов.
Фрося на протяжении всего времени, до сегодняшнего посещения следователя госбезопасности, всячески подсознательно отгоняла от себя мысли об этой поездке.
Не смотря, на все увещевания Андрея о том, что время изменилось и у неё не должно быть особых препятствий осуществить давнишнюю мечту, она старательно запрятала её в глубины души, боясь поверить, что это вполне достижимо и не зря.
Всю свою сознательную жизнь она руководствовалась редко подводившей её интуицией, и невероятной энергии, которые толкали её, на порой совершенно авантюрные поступки.
На сей раз она в корне заглушила в себе ехидненькую интуицию, которая неумолимо подсказывала, что их крылатой мечте с Анюткой не суждено осуществиться.
Она всячески избегала обсуждений, старалась не строить далеко идущих планов и продолжала жить в обычном, заведенном для неё ритме.
Как эти органы государственной безопасности хитренько подошли на этот раз к делу.
Они не стали ковырять её далёкое прошлое, понимая, что этим её вряд ли остановят, там уже не было кому навредить, а ударили беззастенчиво по самому хрупкому месту, которое у любой матери — настоящее и будущее её детей.
Резкий звонок телефона заставил её вздрогнуть и вырвал из трясины тяжелейших раздумий.
Фрося машинально подняла трубку с рычага аппарата, благо, он находился прямо над её головой.
Звонил Стас.
Наверное, он был самым последним в списке её детей, с кем бы ей сейчас хотелось разговаривать.
— Мам, привет!
Что это у тебя голос такой смурной, обычно он звенит на высокой ноте?
— Голос, как голос, какое настроение, такой и голос.
— Мамаша, не горюй, я к тебе с хорошими новостями, надеюсь, они поднимут тебе настроение.
Фрося вздохнула, интересно, какие новости могут сейчас вывести её из жуткого состояния душевного надлома.
— Давай, сынок, попробуй, может быть тебе удастся вытащить из грязи, мою вдавленную туда, безжалостно душу.
До Стаса, наконец, дошло, что мать находится на грани душевного срыва и решил всё же поинтересоваться причиной подобного настроения.
— Ну, мам, ты чего раскисла, что-то нехорошее произошло у моих беспутных братьев, так к этому уже давно пора привыкнуть?
— Нет, у твоих братьев всё в порядке, даже более того, Андрей переезжает в Москву, он защитил докторскую диссертацию и будет преподавать польский язык на кафедре иностранных языков в МГУ.