С самого начала наших любовных отношений, я хотел открыться, но боялся, что ты сразу же порвёшь все контакты со мной, а это для меня было сравни потерять последний глоток свежего воздуха, но не буду больше мучить тебя недомолвками.
Как говорил тебе раньше, после школы я поступил в высшее военное летное училище и блестяще его закончил.
На последнем курсе женился на очень хорошей и красивой девушке, которая была мастером спорта по горным лыжам.
После учёбы в училище меня отправили служить в Зауралье на один из военных аэродромов, находящийся за полярным кругом.
Моя молодая жена, а зовут её Вика, а полное имя Виктория, не задумываясь, последовала за мной.
Кроме того, что она была мастером спорта, у неё ещё был диплом искусствоведа по каким-то французским художникам, я в этой области полный профан.
Жизнь в военном городке не отличалась особым разнообразием, между полётами карты, пьянки и в лучшем случае чтение книг.
Как минимум пять лет я обязан был отслужить на этом аэродроме, а потом можно было надеяться на распределение в другое место, поближе к цивилизации.
Моя Вика стоически выносила все тяготы своего существования на крайнем севере.
Не могу сказать, что всё было гладко в наших семейных отношениях, ведь я боялся прослыть среди офицеров полным подкаблучником и поэтому иногда отрывался с ними на ночь расписать пулечку и естественно с приличными возлияниями.
Возвращался под утро к молодой жене с опухшей мордой и жутким перегаром, и тогда начинались между нами скандалы.
После чего Вика хватала свои лыжи и уходила в горы, которые на её радость там имелись, как и снег.
Однажды, а шёл уже пятый год моей службы на том аэродроме, я в очередной раз остался в офицерском общежитии разговеться картами и выпивкой и, как всегда, заявился утром с помятым видом к ожидающей меня, жене.
Вика до самого утра не ложилась спать, и встретила меня с опухшим лицом и красными от слёз глазами.
Она, как никогда раньше, разошлась не на шутку, заявила мне, что всё ей это уже надоело, что она готова была мириться с моей службой, но не с пьянками и игрой в карты.
Слово за слово, она сорвалась, впала в истерику и всячески стала меня поносить, и оскорблять. И…
Олег провёл ладонью по лицу, будто желая снять этим жестом неприятные воспоминания.
— Я её ударил…
После этих слов, он поднялся на ноги и зашагал взад-вперёд по тесной комнате.
Фрося его не торопила, у неё на душе было муторно, потому что ей стал, хоть и смутно, но видеться печальный конец этой истории.
— Это был первый и последний раз, когда я поднял на неё руку.
Вика посмотрела на меня ненавидящим взглядом, переоделась, схватила лыжи и выбежала из дому, а я после бессонной ночи, завалился спать.
Когда я проснулся, было уже далеко за полдень, а Вика ещё не вернулась.
Я вспомнил наш конфликт и на меня тут же нашло раскаяние, захотелось обнять свою верную подругу и пообещать, что подобное никогда больше не повторится и, что до конца пребывания на этом аэродроме, больше никогда не буду пить и играть в карты.
Я услышал, как за окном воет метель и выскочил наружу. Погода, как говорят лётчики, была абсолютно не лётная.
Я забежал к другим офицерским жёнам, живущим в нашем городке, но никто Вику не видел.
Тогда я побежал к своему руководству, объяснил суть дела и тут же была налажена поисковая команда.
Мы более двух часов рыскали по окрестным горам, перепадам и даже ущельям и, наконец, случайно нашли мою Вику.
На неё нас вывела овчарка одного из офицеров.
Вика лежала под толстым слоем снега, который её спас от обморожения, но она была без сознания и с одной только лыжей, вторая, скорее всего, во время спуска с горы сломалась.