— Неужто меня? Так, я готов.
— Завтра будешь показывать свою готовность, а сейчас быстренько переодевайся, там в кладовке полно старого барахла, на себя вряд ли сыщешь, но что-нибудь подходящее напялишь.
— А, дальше что?
— Посмотрите на него, когда в объятия идёшь, так золото гребёшь, а, как отвалился, так вдруг наивным прикидывается.
— Фросенька, так ведь у меня никогда собственной дачи не было, понятия не имею, куда здесь свои руки пристроить.
— Ага, кое-что нашёл куда пристроить, а тут городским мальчиком прикинулся.
Переодевайся, возвращайся и я найду применение твоим талантам.
Фрося оглядела вышедшего из домика мужчину и улыбнулась, чуть сдерживая смех.
— Олежка, в этих шортах я разгуливала по Одессе шесть лет назад, после этого ни разу не была на море, надеюсь, в это лето в Израиле покупаюсь, ведь у моей Анютки море из окна квартиры видно.
Она на работу, а я на море, вот только страшненько мне будет без знания местного языка.
— Фрося, а ведь там южные горячие мужчины, я уже ревную тебя.
— Ревнуй, ревнуй, а пока бери топорик и нащепи несколько поленьев, потом натаскай дровишек в тот угол огорода, вот здесь, напротив дверей поставь стол, чтобы не шатался, а вокруг табуретки и всё то, на что можно будет сесть.
— Задание понял, приступаю к исполнению.
— Сильно не тяни там с выполнением этой плёвой задачи, надо ещё будет мясо, лук нарезать, шампуры у меня есть железные.
Вперёд, мой верный помощник, тебя ждут награды.
Во время того, как они суетились во дворе, сметая прошлогодние листья и другой всякий мусор, прилетевший на участок, возле ворот остановилось такси и из него стали выбираться Семён, Таня и дети.
Сёмка с малышкой на руках приблизился к матери и подставил щёку для поцелуя:
— Мамулька, руки заняты, там у Танюшки такой обалденный торт, она сама его зафеервертила, произведение искусств и кулинарного мастерства.
— Ай, Фрося не слушайте его, подхалима несчастного, обыкновенный медовый торт, я ещё пирожки с мясом спекла, может сгодятся.
Фрося обняла Таню и расцеловала в её румяные в ямочках щёчки.
Ах, как расцвела женщина, что делает с нами бабами любовь, в сердце кольнула ревность — а Сёмка то, как крутится вокруг неё, а ведь раньше вокруг него девки сами крутились и какие…
А дети, как к нему льнут.
Фрося тряхнула головой.
— Сёмочка, возьми ведёрко и сбегай к пруду, наноси девочкам песочка, вон там, сбоку от сарайчика, устрой им песочницу.
— Фрося, а мне, чем вам помочь?
— И тебе Танюха, найду занятие, а вымой-ка дорогая моя, окошки, их тут немного, и они не большие, а я пока огурцы и помидоры нарежу и Олега призову, банки с солениями открыть.
Светлый майский день набрал силу, ароматный запах свежей зелени перемешивался с дымом, идущим от весело потрескивавшего сухими поленьями костра, а Андрея с Аней всё не было.
Наконец, Сёмка не выдержал:
— Мамуль кишки марш играют, мы уже спалили кучу дров на угли, пора, наконец-то, мясо жарить, сколько будем их ждать.
— А больше не будем, может быть они вовсе не приедут, за них не берись.