Дронов достал патроны. Разложил.
Друг зажег спичку, прикурил.
— Приспичило тебе?
— Будь здоров.
Друг взял обрез, осмотрел. Провел ногтем по спиленному стволу.
— Короткий. На сто метров и клопа не убьет.
— Мне на десять хватит.
— Можешь. Стволы-то не разнесет?.. Да нет, ничего. Сам делал?
— Сам.
— Знаешь, какая статья?
— Не думал.
— Вижу, гуляешь.
Друг швырнул в сторону обрез, затянулся папироской, уставился на луга за рекой.
— Дерьмовая это игрушка. Я после войны видеть эту дурость не могу. Тебе не надоело воевать?
— Надоело, — сказал Дронов, — вот так. Я уж думал, никогда не придется!.. Но на роду, видать, у меня написано.
Помолчали.
— Перебиться не сможешь?
— Все время на это надеялся. Не люблю я скандалов. Криков не люблю. Мне лучше промолчать лишний раз, с меня не станет. Вот и пользуются. «Дай рубль». На. «Снимай рубашку». Возьми, не будем ссориться. «Давай штаны». Бери. «Пусть жена придет полы помоет». Иди, жена. Садятся на голову. Хорошо, сиди, шея крепкая. «Пляши!» Чего ж не поплясать! «Кричи: «Ура! Ура! Самый счастливый человек на свете!» — оно так и есть. «Сбривай усы!» А пошел-ка ты к матери!.. Так получается!
Друг помолчал. Подумал. Растер окурок.
— Надоело, значит, дерьмо глотать, решил выплюнуть?! Пойдем попробуем.
Он поднялся, захватив чашку, отошел на несколько шагов.
— Готов?
— Кидай.
Чашка взлетела по дуге. Долго-долго падала.
Дронов поднял обрез и опустил — не мог!
Друг сходил за чашкой. Поднял. Стоял, ждал.
— Ну как?
— Кидай!
— Смотри не промахнись, мне еще за картошкой ехать.
— Я аккуратно.