— Может, что-нибудь скажешь? — обратился Дронов к дочери.
— А что говорить? Ты хороший, папа, хороший! Но он что захочет, то с тобой и сделает. Если захочет… Ты сам не заметишь.
Дронов подумал, не понял.
— В чем же он сильнее? Образованнее?
— Нет, папа, в подлости.
— Ну дает! — восхитился брат Сережа. — Вот что значит университет.
— Подлость — не сила, — тяжело выговорил отец как истину, проверенную жизнью. — Это — слабость, трусость.
Дочь обняла его за плечи, как маленького или как старенького.
— Папа, я тебя очень люблю. Что ты такой, вот такой, но жизнь — другая. Другая!
— Чего это ты околесицу несешь? — вмешалась мать. — Все живут и живут. Работают. И остальное. И мы, слава богу, не хуже других, можем людям прямо в глаза смотреть.
— Да, — сказала дочь, — потому что вы не мешаете ему. Пока!.. И он позволяет вам так жить.
— Кто это нам позволяет? — переспросила мать. — Сами мы и живем. Совсем рехнулась. Надо было столько умных книг читать, чтобы потом глупости в дом приносить.
— Подожди, — остановил ее Дронов. — Говори. Продолжай.
— Я видела сама, как он одного хорошего человека, нескольких… изничтожил, когда они ему стали мешать, хотя они не для себя старались, не для себя!
— Значит, он что, подлец? — уточнил Дронов. — Проходимец? Надо его разоблачить. Написать куда следует. За правду надо бороться.
Дочь стала смеяться.
— Разоблачи… У него на все есть слова. Связи. Ничего ты с ним не сделаешь.
— Такой недоступный? — отец впервые усмехнулся.
— Он тебе про свою жизнь рассказывал? Про блокаду?
— Ну? — насторожился отец. — Придумал?
— Не придумал, с ним так было, но он все равно врет. А ты, конечно, добрый мой папа, расчувствовался, стал его за стол усаживать.
— Конечно, — заступилась мать за мужа, — а почему мы волками на других должны смотреть. Мы честные люди… И забудь про него, подлеца. Лучше об учебе думай…
— Об учебе?.. — повторила пораженная дочь. — Об учебе… Он мне душу… А потом приходит и с отцом водку пьет, о своей любви рассказывает! Об учебе! Он мне сейчас говорит: звони, ничего, мол, не произошло. Давай дальше. Что дальше? — Зарыдала, не выдержала. — Не могу! Грязь!.. Грязь!..
Она кинулась в свою комнату, хлопнула дверью.
— Ваня! — закричала мать. — Закрылась!
Отец прыгнул к двери, рванул пальцами планку, отодрал. Зарычал. Ударил всем телом в дверь. Еще раз!.. Ворвался в комнату. Дочь открывала окно. Он схватил ее за руки. Подскочила мать, стала бить по щекам.
— Я тебе дам…
— Не трогай, — сказал отец. — Оставь ее.
Отнес на руках, уложил в постель.
— Что с тобой?