— Мне Дроновых, — сказал Новиков.
— Мы Дроновы.
— Таня дома?
Женщина внимательно посмотрела на него.
— Тани нет.
Новиков подумал. Повернулся было уходить.
— А хозяин дома?
— Дома, проходите.
Хозяин, Дронов Иван Васильевич, крупный, неповоротливый мужчина, сидел перед телевизором и смотрел передачу. Показывали про войну. Документальный фильм.
— Ваня, к тебе пришли.
— Здравствуйте, — сказал Новиков.
— Здравствуйте, — привстал хозяин. — Проходите. Досмотрим передачу? Очень интересная. Воспитательная.
— С удовольствием, — Новиков присел и стал исподволь разглядывать комнату и отца Тани.
На телевизионном экране промелькнули кадры блокады…
Освобожденного Киева.
Освобожденного Белграда.
Поверженного рейхстага.
Салют Победы.
И, наконец, возвращение победителей. Белорусский вокзал. Плачущие от счастья женщины. Растерянные дети. Лица солдат, которые наконец поняли, что войне — конец.
Зазвучала музыка, пошли титры. Дронов выключил телевизор.
— Извините, — сказал он гостю, в его глазах стояли слезы. — Как вспомнишь, сколько пережили…
— Я понимаю, — быстро сказал Новиков. — Я сам блокаду видел.
— Да-а? — и хозяин по-новому посмотрел на гостя. — И родители тоже?
— Отец — еще до войны. А мать на фронте — военврач. Погибла.
Хозяин сокрушенно покивал головой: человек он, видать, был добрый и душевный. И дочь Таня, видно, вся в него.
— Да, много горя было, много… Аня! — позвал он жену. — Накрой что-нибудь, гости пришли.
— Сейчас, сейчас, — отозвалась хозяйка.
Они сели за стол напротив друг друга под старомодным матерчатым абажуром. Хозяйка принесла графинчик, рюмки, тарелки. Улыбнулась гостю.
Помолчали. Еще раз пришла хозяйка, принесла хлеб, вилки и ножи. Улыбнулась опять и ушла.
— Такие, значит, дела, — сказал хозяин, чтобы начать разговор. — А вы, значит, от Николая?