И сочувственно покивала головой.
— Из колхоза, что ж вы хотите.
— В колхозе дураки работают, — процитировал кого-то Никита, заранее уверенный в своем успехе.
Действительно, посмеялись.
Но дедушка все же возразил:
— Посмотрим, кем ты будешь.
Никита надулся, чувствовал себя центром внимания. Юля ревниво и скептически поглядывала на брата.
— Я буду спортом заведовать! Хоккей смотреть и призы вручать. И за границу поеду.
— А что тебе заграница? — смеялся дедушка.
— Вещи привезу. Корабль.
— Умница. А бабушке привезешь? — спросила бабушка.
— Если будешь себя хорошо вести.
— Ха-ха.
— Хо-хо.
— Шустрый.
— Шустрый он здесь, — сказал отец. — А мальчишки прижмут, сразу бежит домой жаловаться.
— Правильно, и не надо связываться с хулиганьем, — защитила бабушка.
— Володя, — сказала жена, — не у всех было такое сложное детство, как у тебя.
Муж улыбнулся ей.
— Драться надо уметь, — сказал дедушка. — Для жизни это необходимо. А тебя, Никита, если кто тронет, ты возьми что потяжелее и бей. И бей сильнее! А жаловаться — последнее дело, будешь на задворках: не тебе, а ты будешь бегать за пивом для других.
— Чему ты его учишь?! — возмутилась бабушка.
— А ты что хочешь, чтоб наша порода перевелась? Чтобы поехать за границу, Никита, надо хорошо учиться. Знаешь, что дедушка Ленин говорил?
— Учиться, учиться и учиться, — сказала умная Юленька.
— Правильно. А в колхозе, внучек, такие же мальчики и девочки живут, как ты. Такие же. Пионеры. И своим родителям помогают. Ты огурчики ешь? Нравятся тебе огурчики?
— Ну-у… — сказал недовольный Никита.
— Не нукай.
Бабушка тоже решила сказать свое слово.
— Это они вырастили, юные мичуринцы.
— А ночное у костра, — вдруг заулыбалась тетенька, у которой пострадала мебель, — картошка печеная… жеребята… речка… воздух — хорошо! В городе мы это и не видим.
— В колхозе хорошо! — воспалилась другая тетенька, которая до сих пор молчала.