Не меняя выражения, он сказал так же ласково:
— А я тебя люблю, моя хорошая, спи, отдыхай.
Потом он тщательно и долго делал зарядку. Парень он был крепкий и сбитый.
Стоял под холодным душем.
Ожесточенно растирался полотенцем.
Занимался с детьми. Детей было двое. Юленька, старшая, очень закормленная и очень рассудительная девочка, она занималась музыкой; Никита — тоже сытый, ухоженный ребенок. К обоим он относился равнодушно.
— Покажи, что ты там нарисовал? — попросил он сына.
— Танк.
— Танк… Самолет… Тоже самолет… Этот у тебя нарисован плохо.
— А это американский.
— Ну и что ж? У них хорошие самолеты. Это они умеют… Корабль…
— Ракетоносец, — поправил сын.
— Понятно. А это у тебя кто? Собаки зайца ловят? Травят?
— Травят? — переспросил сын. — Волки. На оленя напали.
— А что ж у тебя олень такой маленький?
— А он в детстве рахитом болел.
— А волки не болели?
Сын хихикнул.
— Нет. Пап, а что Юлька ко мне пристает, рисунки мои трогает.
— Юля, зачем ты к нему пристаешь? Нехорошо, ты старше.
— А пусть он не ябедничает.
— Зачем ты ябедничаешь? Ябед не любят, Никита. И жаловаться никогда не надо.
Вошла мама. Она была хороша. Спокойна. Царственно улыбнулась.
— Вы готовы?
Дети кинулись к ней, запрыгали вокруг нее.
— Готовы, готовы!
Ехали на машине. За рулем сидел папа. Рядом — Никита. Мама с Юленькой — сзади. Из радиоприемника лилась веселая, бодрая мелодия. У всех было хорошее, воскресное настроение. За окном проносились подмосковные дачные пейзажи.
Дедушка и бабушка шли от дома, растопырив руки.
Внуки, прилежные, чистенькие, нарядные, побежали им навстречу и вручили им подарки.
— Ох ты, мой хороший!