— Пластинку оставить или выключить? Она тихо засмеялась и сказала ласково:
— Как тебе нравится, мой милый.
Он прошел через комнату, снял иглу, послушал тишину и снова поставил пластинку.
За окном разгуливал, постукивал, поскрипывал ветер.
Старая музыка рассказывала про вечные старые страсти. Потом она кончилась, и стало слышно, как за стеной о чем-то зло и раздраженно спорили женские голоса.
…Зазвонил будильник. Она протянула руку и остановила его. Включила свет.
Молчали. Он сказал первый:
— Пора.
Она попросила:
— Есть еще время, я приготовлю кофе.
Она поцеловала его, встала, запахнулась в халат и вышла.
Он сел. Посидел, устало закрыв глаза. Налил рюмку. Выпил. И тут же налил другую.
Его вещи аккуратно были развешаны на спинке стула.
Он вздохнул тяжело. Еще раз выпил. Достал сигареты.
Курил, лежа на спине.
Вошла она.
— Как ты, милый? Возьмешь красное полотенце.
…Он стоял под душем. Долго. Неподвижно. Закрыв глаза…
Разглядывал свое лицо в зеркале. Разгладил пальцами мешки под глазами.
…Чистил тщательно зубы.
…Оделся. Причесался. Осмотрел себя.
Онасказала за дверью:
— У меня все готово, милый.
— Иду.
Постель была прибрана. Шторы раздвинуты, и окно открыто. Старый, истрепанный диванчик застелен вытертым ковриком.
Комнатка была маленькая, уютная, вся в салфеточках, вышивках. Все это вылезло при свете, и все это делало ее жалкой и бедной.
Девушка уже переоделась, надела туфли, сделала другую прическу и сейчас сидела перед зеркалом и подводила глаза.
— Извини, — сказала она.
Кофе уже был на столе. Она налила ему чашку.
— Ты будешь с коньяком?