Лунатически глядя в потолок, Вова тем не менее отозвался без паузы:
— Вот! — радостно воскликнул Бухвостов, будто получил неоспоримый аргумент в борьбе за жизнь тараканов.
— Таракан — разносчик инфекции, — профессорски строго сказал один из кооперативщиков.
— Знаем, знаем, — сердито отозвалась глуховатая Елена Петровна. — Выдумали какую-то инфляцию, а на самом деле просто грабеж среди бела дня!
Даже молодцы растерялись от такого поворота.
— Мы недорого берем, — виновато сказал один из них. — Всего 40 копеек за квадратный метр. Вон в кооперативе «Наш уголок» берут по полтиннику…
— Давить их всех надо! — решительно сказал Пашечка, непонятно кого имея в виду: зарвавшийся «Наш уголок», тараканов или противников травли насекомых.
Женька прискакала на кухню в разгар спора и, размахивая скакалкой, крикнула:
Толстый рыжий таракан
Быстро лезет под диван.
На диване сидит клоп
От него получишь в лоб!
— Видите, даже ребенок понимает, что насекомые тоже живые, — сделал неожиданный вывод Петр Иванович Таков.
— Ясно, что живые, — почему-то обиделся Страдалец. — Еще какие живые! Живее всех живых! Иначе и разговору б не было!
— Вот так же волков истребляли, а теперь их в Красную книгу заносят! — повернул Бухвостов спор в экологическое русло.
— Тараканов — в Красную книгу?! Не смешите меня! Вы еще туда мух и комаров занесите! — возмутился Пашечка.
— И занесем! Еще как занесем! — пригрозил Бухвостов.
— И драконов тоже, — вдруг сказала Елена Петровна Такова, и на кухне мгновенно установилась тишина. Даже Женька замерла со своей скакалкой. Никто не смотрел друг на друга, кроме кооперативных молодцов, недоуменно пялившихся на эту сцену… Неловкая пауза длилась долго…
— Алексей Евсеевич, — медленно, осторожно сказал Страдалец, — а как вы считаете? Насчет тараканов и клонов?
Яичница была готова, чайник вскипел, и, уходя с ним в одной руке и со сковородой в другой, Алексей ответил:
— По-моему, надо от них избавиться, противно все-таки… И словно общий вздох услышал он за спиной.
— Приступайте, распорядился Пашечка, обращаясь к молодцам.
Вонь распространилась по квартире, просочилась и к Алексею, но он ее не заметил. Как ни был он поглощен кулинарными заботами, все же услышал слова Елены Петровны и заметил необычную паузу.
Он догадался, но еще не смел сказать это даже про себя. Он помнил странный сон в котором его соседи помогали Егорию разделаться сo Змием, но, проснувшись утром, решил, что дело простое: выпил лишку и задремал. Даже не помнил, как до раскладушки добрался — видать, соседи помогли.
А сейчас он вдруг понял: не сон. Вот так и сказал себе: «Не сон», а продолжить духу не хватило…
Сжевал яичницу, не заметив вкуса, и пошел на кухню мыть посуду. Там увидел Марфу и поэта Вову.
Вова был озабочен и грустен.
— В такой день, в такой день, — сокрушенно говорил он Марфе. — Такой день испортить!
— Не убивайся, — рассудительно отвечала она, — ничего страшного. Что ж она, клопов никогда не морила…
— И все же как-то неловко…