— Что вы, я вовсе так не считаю…
— Фотография у вас с собой?
— Да, здесь…
Она потянулась за сумочкой, а он тем временем гадал, сколько ей лет; изо всех сил пытался припомнить, решить — словно то был вопрос жизни и смерти, — существует ли хоть малейший шанс, что ее чудовищное предположение окажется правдой.
— Вот она… Я всегда ношу ее с собой, с тех пор как нашла — кажется, лет пять назад. А потом я увидела снимок на обложке вашей книги…
Она протянула фотографию Джорджу. Он взял снимок, не сводя глаз с ее лица. Потом спросил:
— Сколько вам лет?
— Двадцать.
От облегчения Джордж почувствовал слабость в ногах. Чтобы скрыть это, он быстро перевел взгляд на фотографию, которую дала ему Селина. Несколько мгновений он молчал, а потом, как Родни несколько дней назад, поднес ее к свету. Помолчав еще немного, Джордж спросил:
— Как его звали?
Селина сглотнула.
— Джерри Доусон. Те же инициалы, что и у вас.
— Вы не могли бы немного рассказать о нем?
— Я почти ничего не знаю. Видите ли, мне всегда говорили, что он погиб еще до моего рождения. Мою маму звали Гарриет Брюс, она умерла сразу после моего рождения, так что меня вырастила бабушка и я ношу ее фамилию — Селина Брюс.
— Бабушка. Мать вашей матери.
— Да.
— И вы нашли эту фотографию?..
— Пять лет назад. В книге моей мамы. А потом я… мне подарили Фиесту в Кала-Фуэрте, и я увидела ваш снимок на обложке и решила, что на нем то же самое лицо. Тот же человек. Вы.
Джордж Дайер ничего не ответил. Он отошел от раскрытых дверей и вернул ей фотографию. Затем прикурил сигарету, потушил спичку и бросил ее в пепельницу, точно в центр.
— Значит, вам всегда говорили, будто ваш отец погиб. А на самом деле?
— Я не знаю. Но бабушке он никогда не нравился. Она не хотела, чтобы он женился на маме. И когда я увидела фотографию, то подумала — может, случилась какая-то ошибка? Может, он вовсе не погиб? Вдруг его ранило и он потерял память? Такое случается, вы же знаете!
— Но не с вашим отцом. Он действительно мертв.
— Но вы…
Он сказал очень мягко:
— Я не ваш отец.
— Но…
— Вам двадцать. Мне тридцать семь. Возможно, я выгляжу гораздо старше, но мне всего тридцать семь. Я даже не был на войне — той, которую вы имеете в виду.
— Но фотографии…
— Насколько я знаю, Джерри Доусон был моим троюродным братом. Наше с ним сходство — одна из причуд наследственности. На самом деле мы не очень-то и похожи. Снимок вашего отца и фото на обложке моей книги сделаны с разницей во много лет. И я никогда не был таким красавцем, даже в свою лучшую пору.
Селина неотрывно смотрела на него. Она никогда не видела, чтобы человек был таким загорелым; кому-то надо было пришить верхнюю пуговицу на его рубашке, потому что ворот распахивался слишком сильно, обнажая заросшую темными волосами грудь, а рукава он небрежно закатал до локтей, словно поленился застегивать манжеты. У нее было странное чувство, будто она не управляет своим телом, не знает, как оно поведет себя в следующий миг. Может быть, у нее подогнутся колени, а может, она набросится на него с кулаками, потому что он стоит тут и говорит, что он не ее отец, что все неправда, что Джерри Доусон умер…