— Дверь была не заперта.
— На ней нет замков.
Селина улыбнулась, полагая, что это шутка, однако замков на двери действительно не было, так что она прекратила улыбаться и стала судорожно придумывать, что сказать дальше. В глубине души она ждала, что он узнает ее, скажет «вы мне кого-то напоминаете» или «мне кажется, мы с вами встречались». Однако он ничего такого не говорил, а его внешность совсем сбила ее с толку: он оказался ничуть не похожим на того веселого, гладко выбритого молодого офицера, которого она видела на фотографии. Селина предполагала, что он будет очень загорелым, но не ожидала увидеть на его лице столько морщин, а в глазах — красные прожилки. Густая щетина скрывала очертания нижней челюсти и ямочку на подбородке и придавала ему злодейский вид. Более того, он был вовсе не рад ее видеть.
Она нервно сглотнула.
— Наверное, вы хотите спросить, как я здесь оказалась?
— Я, конечно, хочу, но думаю, вы сами все скоро расскажете.
— Я прилетела из Лондона… этим утром, то есть прошлой ночью. Нет, этим утром.
Его посетило страшное подозрение.
— Это Рутленд вас прислал?
— Кто? Ах, мистер Рутленд, издатель… Нет, он не посылал, но просил передать вам, что ждет ответа на его письмо.
— Ну еще бы!
У него возникла новая мысль.
— Но вы его знаете?
— Да, я встречалась с ним — хотела спросить, как вас найти.
— Так кто вы такая?
— Меня зовут Селина Брюс.
— Я Джордж Дайер, но это вы, судя по всему, знаете и так.
— Знаю.
Снова воцарилось молчание. Джордж помимо воли почувствовал себя заинтригованным.
— Может, вы моя поклонница? Основательница фан-клуба Джорджа Дайера?
Селина покачала головой.
— Значит, вы живете в отеле «Кала-Фуэрте» и прочитали мою книгу?
Она опять покачала головой.
— Это похоже на игру в вопросы и ответы. Вы знаменитость? Вы актриса? Певица?
— Нет, но мне нужно было увидеться с вами, чтобы… — мужество покинуло ее. — Чтобы, — закончила она, — одолжить шестьсот песет.
Джордж Дайер почувствовал, как у него от изумления открывается рот, и быстро поставил на стол стакан с содовой, чтобы его не уронить.
— Что вы сказали?
— Не могли бы вы, — повторила Селина громче, словно разговаривала с глухим, — одолжить мне шестьсот песет?
— Шесть сотен! — Он расхохотался, однако смех его был невеселым. — Вы что, шутите?
— К сожалению, не шучу.