Спящий тигр: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Очевидно, в ответ он крикнул что-то забавное, потому что мужчины рассмеялись, а потом вернулись к своему занятию. Камни под руками Селины были теплые, кое-где на платье отпечаталась побелка, словно мел, осыпавшийся со школьной доски. Она уселась на стенку спиной к морю и заметила веревку для белья, натянутую между крючками, на которой висела окаменевшая под солнцем, сморщенная одежда: выгоревшая голубая рубаха, плавки, парусиновые штаны с заплатками на коленях и пара стоптанных теннисных туфель с переброшенными через веревку связанными между собой шнурками. На террасе имелась кое-какая мебель, правда, сильно отличавшаяся от той, какую она привыкла видеть в журнале Дом&Сад. Просиженное тростниковое кресло, деревянный столик с облупившейся краской и складной стул, который, стоило на него сесть, немедленно схлопывался, словно мышеловка. Селина жалела, что не знает испанского и не может поболтать с дружелюбным Томеу. Ей хотелось расспросить его про сеньора Дайера. Что он за человек? Яхты — какая из них принадлежит ему? Когда, по мнению Томеу, он может вернуться из Сан-Антонио? Однако прежде чем она попыталась завязать разговор, до них донесся гул мотора. Для Селины он прозвучал похоронным маршем — это Тони возвращался назад на своем такси. Гул умолк и в следующую секунду Тони уже входил в дверь с видом еще более раздраженным и зловещим, чем обычно. Селине пришлось напомнить себе, что он ее не съест. Твердым голосом она произнесла:

— Сеньор Дайер еще не приехал.

Тони встретил это известие с ледяным молчанием. Потом извлек из кармана зубочистку и поковырял ею в прохудившемся коренном зубе. Обтерев зубочистку сзади о штаны и убрав назад в карман, он изрек:

— И что же, черт побери, нам теперь делать?

— Я буду ждать здесь. Уверена, он скоро будет дома. Рудольфо сказал, что он должен вот-вот вернуться. Вы можете подождать здесь или оставить мне свое имя и адрес и ехать назад в Сан-Антонио. В любом случае я прослежу, чтобы вы получили свои деньги.

Не отдавая себе в этом отчета, Селина заговорила тоном ее бабушки, и это удивительным образом сработало. Тони покорился судьбе. Еще пару секунд он чмокал языком, посасывая больной зуб, а потом объявил свое решение.

— Я тоже подожду. Но не здесь. В отеле.

В отеле можно разжиться коньячком, подремать в такси в тени дерева. Уже половина третьего — самое время для сиесты.

— Когда сеньор Дайер вернется, вы придете и позовете меня.

От облегчения Селина готова была его расцеловать, но она ограничилась кратким: «Да, я так и сделаю», а затем, заметив его подавленный вид, добавила:

— Очень жаль, что так получилось, но я вас уверяю, все будет в порядке.

Тони картинно пожал плечами, вздохнул и пошел назад к своей машине. Они услышали, как он завел мотор и двинулся вверх по холму к отелю Кала-Фуэрте. Селина подумала: «Бедный Рудольфо!» — и повернулась обратно к Томеу.

— Я останусь здесь, — сказала она.

Он нахмурил брови.

— Usted aquí.

— Да, здесь. — Она ткнула пальцем в пол. Томеу понимающе усмехнулся и пошел в дом за своими корзинами.

— До свидания, Томеу, и спасибо тебе.

— Adiós, сеньорита.

Он ушел и Селина осталась одна. Она снова вышла на террасу, напоминая себе, что ждет своего отца, однако в это сложно было поверить. А вдруг он сразу поймет, кто она такая — еще до того, как она скажет ему? А если не поймет — как ему сказать?

Жара усилилась. Лучи солнца пробивались сквозь легкий навес над террасой. Селина подумала: ей никогда в жизни не было так жарко. Чулки, кожаные туфли, шерстяное платье — оставаться в них дальше было невыносимо. Одежда больше не казалась удобной; у Селины возникло чувство, что она сойдет с ума, если немедленно не освободится от нее.

Бабушка настаивала на том, что чулки необходимы даже с летним платьем, а на руках обязательно должны быть перчатки. Настоящую леди всегда узнаешь по перчаткам. И разве можно выходить на улицу без шляпки!

Но бабушки уже не было в живых. Селина любила ее и очень скорбела, но бабушка умерла и больше не могла диктовать ей свои правила, внушать свою точку зрения. Селина была одна, в доме своего отца, в тысяче миль от Куинс-гейт и могла делать все, что ей заблагорассудится. Она вошла в дом, сбросила туфли, стянула с ног чулки, и, ощущая приятную прохладу и наслаждаясь свободой, отправилась на поиски пропитания. В холодильнике лежало масло; она намазала немного на кусочек хлеба, взяла помидор и бутылку минеральной воды. Она устроила пикник на террасе, примостившись на краешке стены и наблюдая за лодками в гавани. После еды на нее навалилась сонливость, но ей не хотелось, чтобы ее обнаружили спящей, — допустить это было бы очень неосторожно с ее стороны. Надо усесться на что-нибудь жесткое, неудобное, тогда она не заснет.

В конце концов она вскарабкалась по лестнице на галерею и расположилась — вроде бы достаточно неудобно — на верхней ступеньке. Через пару минут громадная белая кошка тоже прокралась домой с солнечной террасы и поднялась наверх, где после долгой церемонии мурлыканья и переступания с лапы на лапу свернулась клубком у Селины на коленях.

Стрелки часов медленно двигались по кругу.

5

Фрэнсис Донген сказала:

— Не понимаю, зачем тебе уезжать.

— Я же сказал, мне нужно покормить Жемчужину.

— Жемчужина прекрасно поест сама. Вокруг твоего дома валяется столько дохлой рыбы, можно целую армию котов накормить. Ты вполне можешь остаться на ночь.

— Дело не только в Жемчужине; там же еще Эклипс…