Но, увы, радость оказалась преждевременной. Положение наших войск с приходом этих армий не улучшилось, так как обе они, действовавшие на левом крыле Юго-Западного фронта, пришли сильно измотанными. Их отход на юго-восток оголял наш правый фланг и этим самым ставил нас в критическое положение.
Как выяснилось, передача нам этих двух армий была вызвана необходимостью вывести их из полуокружения.
2–й механизированный корпус, действовавший из района Христиновка, Умань в северном направлении, и части 18–й армии, сдерживающие противника на линии Копай — Город, Гайсин, Ободовка, образовали обширные ворота для выхода этих армий из окружения.
Но 6–я и 12–я армии не использовали предоставленную им возможность. Сказалось непонимание армейскими штабами обстановки, а также сильная измотанность в многодневных кровопролитных боях стрелковых и артиллерийских полков, их разобщенность, потеря оперативной связи с вышестоящими штабами»[524].
В этих нескольких абзацах, которые посвящены 6–й и 12–й армиям, нет ни слова правды. 18–я армия к моменту передачи армий И. Н. Музыченко и П. Г. Понеделина уже потеряла локтевую связь с 12–й армией, и именно с этого направления прорвался XXXXIX горно-стрелковый корпус 17 армии, замкнувший кольцо окружения. На выходе из «ворот», образованных разгранлинией между 18–й армией с юга и позициями 2–й механизированного корпуса с севера, две армии на рубеже реки Синюха ждали танкисты Людвига Крювеля и эсэсовцы Зеппа Дитриха. Более того, в первый день командования 6–й и 12–й армиями И. В. Тюленев своим приказом попытался вывести корпус Ю. В. Новосельского в резерв, и прикрывать «ворота» для отхода 6–й и 12–й армий он номинально не мог. Только сложная обстановка не позволила вывести корпус из боя и тем самым полностью обрушить систему обороны двух армий. Вместо «ворот» на юго-восток командующий Южным фронтом назначил 6–й и 12–й армиям направление отхода строго на восток. Решение достаточно осмысленное, но обстановка не позволила его реализовать. Ошибкой было то, что И. В. Тюленев упорствовал в этом решении, когда обстановка кардинально изменилась. За это он получил очередной выговор сверху, на этот раз из штаба Юго-Западного направления:
«3 августа вам было приказано группу Понеделина выводить *в** южном направлении для соединения со Смирновым. Несмотря на это, вы вновь 4.8 распоряжением № 48 требуете *от** Понеделина прорываться на восток, где противник оказывает наиболее упорное сопротивление»[525].
Написать подобное в своих мемуарах И. В. Тюленев мог в 1960 г., когда широкому кругу интересующихся историей войны не были доступны документы армейского и фронтового звена, уличающие бывшего командующего фронтом во лжи.
Нельзя не признать правоту И. В. Сталина, который 12 августа направил командованию Юго-Западного направления телеграмму следующего содержания:
«Комфронта Тюленев оказался несостоятельным. Он не умеет наступать, но не умеет также отводить войска. Он потерял две армии таким способом, каким не теряют даже и полки. Предлагаю Вам выехать немедля к Тюленеву, разобраться лично в обстановке и доложить незамедлительно о плане обороны. *…** Мне кажется, что Тюленев деморализован и не способен руководить фронтом»[526].
Внезапно рассыпавшийся, словно карточный домик, фронт, похоже, действительно деморализовал командующего. И. В. Тюленев в Первую мировую войну проявил личную храбрость, был награжден четырьмя Георгиевскими крестами, но командовать фронтом был явно не способен. За Умань он не был немедленно отрешен от должности, но в дальнейшем постов, хотя бы сравнимых с командованием Южного фронта, не занимал. Среди командующих армиями и фронтами были выдающиеся личности, были не хватавшие звезд с неба середнячки, честно выполнявшие свою работу. Но были и люди, не прошедшие самую суровую для военного человека проверку войной.
Оставление 6–й и 12–й армий в составе Юго-Западного фронта со смещением разграничительных линий или без него не изменило бы радикально их судьбу. Скорее всего операция по выводу армий из окружения тяготела бы к востоку и даже северо-востоку, то есть к наиболее плотному и глубокому построению немецких войск. Передача их в состав Южного фронта означала вверение их судьбы слабому полководцу. Достаточно разумным выглядит решение на передачу управления этими армиями на шажок выше, то есть в непосредственное подчинение главкома Юго-Западного направления. Обладая полномочиями на стыке двух фронтов, С. М. Буденный мог оперативно решать вопросы тыла и связи с находящимися на грани окружения армиями. Главком Юго-Западного направления также обладал большими возможностями для маневра резервами в интересах двух армий.
Оглядываясь на события в Зеленой Браме с высоты прошедших 60 лет, обладая куда более полной информацией, чем непосредственные участники событий, необходимо сказать, что факторы управления были уже вторичными. Основной проблемой было общее соотношение сил. На юг сместился центр операций группы армий «Юг» против войск Юго-Западного направления. Соответственно в полосе подчиненных И. В. Тюленеву войск резко изменилось соотношение сил между двумя находящимися в соприкосновении массами войск. Вместо пустоты за спиной окружающих 6–ю и 12–ю армии дивизий XXXXVIII моторизованного корпуса появились дивизии XIV моторизованного корпуса. А когда 16 и 9 танковые дивизии устремились на юг, на пути деблокирующей группировки фронта внезапно появился стальной поток корпуса фон Маккензена. Немцы совершенно четко поставили себе задачу окружения двух армий, и они бы ее так или иначе выполнили.
Если бы командование Южного фронта оказалось семи пядей во лбу и приказало И. Н. Музыченко и П. Г. Понеделину изначально идти на юг, то кольцо окружения сомкнулось бы где-нибудь в районе Первомайска. Передвигавшиеся на автомашинах войска моторизованных корпусов Кемпфа и фон Виттерсгейма могли легко обогнать идущие пешим порядком корпуса 6–й и 12–й армий и поставить заслон на путях их отхода. Немецких танковых дивизий в окрестностях Умани в конце июля и начале августа было уже слишком много. Армии А. К. Смирнова дали ускользнуть, только плотно захватив в ловушку 6–ю и 12–ю армии. Того, что реально мог сделать Юго-Западный фронт — сковать находящиеся перед фронтом 26–й армии соединения, сделано не было. Находящаяся в шоке после ударов 13 и 14 танковых дивизий армия Ф. Я. Костенко пропустила III моторизованный корпус на юг, навстречу стрелковым дивизиям из кременчугской группы фронта. Южное направление к тому моменту стало совсем бесперспективным в силу выхода подвижных соединений немцев к Первомайску. Положа руку на сердце, можно сказать, что 6–я и 12–я армии и так довольно долго уходили от угрозы окружения. Они могли попасть в окружение под Винницей, южнее Казатина. Своими решительными действиями И. Н. Музыченко и П. Г. Понеделин раз за разом избегали «котла». Но бесконечно это продолжаться не могло.
Пожалуй, самой тяжелой потерей Уманского «котла» были опытные старшие офицеры. В немецкий плен попали два командующих армиями, опытных и заслуженных генерала РККА. И. Н. Музыченко был типичным командармом сталинской эпохи. Выходец из простой семьи, возраст около 40 лет, участник Гражданской войны. В эту нехитрую формулу укладывается множество биографий командармов 1941 г.: Потапова, Ракутина, Ефремова, Герасименко. Для руководства армией не требуется быть рафинированным интеллигентом. Военное ремесло требует зачастую в большей степени волевых качеств, нежели глубокого интеллектуализма. Нужно было не терять голову в сложной обстановке, последовательно проводить принятые решения, сообразуясь, однако, с требованиями обстановки. Именно таким человеком был И. Н. Музыченко, один из ярких представителей «людей длинной воли» 30–х и 40–х годов. В его приказах мы видим живой ум, понимание необходимости взаимодействия родов войск, разведки и связи. Война 1941–1945 гг. не была войной идеологий. Большинство участников имело весьма туманные представления об экономической каббалистике Маркса и горячечном бреде расовых теорий. По большому счету, это была война бедных и богатых. Богатой Европы и бедной России. Вермахта, в котором каждый командир противотанковой батареи (три 37–мм «дверных молотка») имел легковую автомашину личного пользования, и передвигающейся на «полуторках» РККА. Вермахта, тащившего в глухие леса России металлические колышки для палаток. Войной богатых отпрысков дворянских фамилий и выходцев из низов, получивших возможность реализовать свое природное дарование на посту командующих дивизиями и армиями.
После окружения 6–й и 12–й армий бои перешли в новую фазу, основными действующими лицами стали вновь сформированные дивизии. С. М. Буденный в разговоре с Б. М. Шапошниковым сказал:
«Опыт с новой 223 с*трелковой** дивизией** показал, что новые формирования, не будучи достаточно сколоченными, не выдерживают первых ударов противника и разбегаются»[527].
В аналогичной ситуации не выдерживали удары танковых дивизий немцев и соединения довоенного формирования — 228–я стрелковая дивизия под Дубно, 199–я стрелковая дивизия под Новым Мирополем. Но других соединений у советского командования не было. Как мы увидим далее, именно свежесформированные дивизии Резервной армии стали основным противником немецких танковых и моторизованных дивизий в августовских боях. Они были далеки от идеала, но их боевая ценность была отнюдь не нулевой. «Перманентная мобилизация» стала самой большой неожиданностью для немецких войск. Осознать ее значение и принять адекватные меры руководители германской армии не смогли до самого конца кампании.
Глава 5
Южный фронт под ударом танковой группы
Положение войск фронтов к 7 августа. В состав Юго-Западного фронта на тот момент входили 5–я армия, 27–й стрелковый корпус, КИУР (Киевский Укрепрайон) и 26–я армия. Войска фронта к исходу 7 августа, сохраняя нависающее положение по отношению к противнику на своем правом фланге, отошли в центре и на левом фланге к Днепру, заняв оборону на киевском, каневском и черкасском плацдармах.
5–я армия (31–й, 15–й стрелковые корпуса, 22–й, 19–й механизированные корпуса) оборонялась в лесисто — болотистой Припятской области на фронте Белокоровичи — Коростень — Малин — Кухары. Противостояли армии М. И. Потапова части 62, 79, 56, 298, 98, 113, 262 пехотных дивизий, входившие в 6 немецкую армию.
27–й стрелковый корпус (87, 28, 171–я стрелковые дивизии) оборонялся на рубеже Кухары — Бородянка, имея против себя 296, 111 пехотные дивизии 6 армии.
Киевский УР (части 206, 175, 147–й стрелковых дивизий, 3–й, 2–й воздушно-десантных бригад и прочие сводные части) оборонялся на рубеже Кубянка — Гостомель — Софиевка — Пирогово, имея против себя части 44, 168, 75, 99, 299, 71 и 95 пехотных дивизий.
64–й стрелковый корпус (165–я стрелковая дивизия, переформируемая в стрелковую 7–я моторизованная дивизия) оборонялся по восточному берегу Днестра на фронте Бортничи — Гусеицы.
26–я армия (146, 41, 159, 97, 264, 227, 199, 289–я стрелковые дивизии, 5–й кавалерийский корпус, 196–я стрелковая дивизия) обороняла ржищевский плацдарм (146–я стрелковая дивизия) и каневский плацдарм. Против 26–й армии действовали следующие немецкие войска: 132, 94, 9, 68 пехотные дивизии и часть сил 57 пехотной дивизии III моторизованного корпуса.
38–я армия (сформированная 4 августа) силами 116–й стрелковой дивизии и переформируемой в стрелковую 212–й моторизованной дивизии обороняла черкасский плацдарм на фронте Белозерье — Степанки — Худяки.
В резерве Юго-Западного фронта находились свежесформированные 301–я, 289–я стрелковые дивизии и 34–я кавалерийская дивизия, прибывающие в полосу 26–й армии; 3–й воздушно-десантный корпус в Броварах; 295–я стрелковая дивизия, прибывающая к 10 августа в район Киева. Заканчивали формирование 293–я стрелковая дивизия в городе Сумы (сроком готовности было назначено 12 августа), 295–я стрелковая дивизия в Чугуеве (тот же срок готовности) и 300–я стрелковая дивизия в Краснограде (формальный срок готовности — 6 августа).
Войска Южного фронта (2–й кавалерийский корпус, 18–я, 9–я, Приморская и Резервная армии, 9–й особый стрелковый корпус, Дунайская флотилия) к исходу 7 августа сплошного фронта на стыке с Юго-Западным фронтом не имели. Правый фланг в лице 18–й армии был загнут фронтом на север.
На огромном пространстве от Днепра до Днестра занимали подвижную оборону разрозненные отряды 223–й стрелковой дивизии, пограничники, отряд Одесского пехотного училища и 2–й кавалерийский корпус. Размытая линия соприкосновения с 25 моторизованной и 16 танковой дивизиями противника проходила по линии Кривой Рог — Бобринец — Еланец — Вознесенск.
18–я армия (остатки 17–го, 55–го стрелковых корпусов) отошла на фронт Вознесенск — Мариновка — Большая Врадиевка, имея арьергарды в соприкосновении с передовыми частями 16, 9 танковых дивизий XIV моторизованного корпуса 1–й танковой группы, венгерского подвижного корпуса, румынского горного корпуса 11 армии.
9–я армия (150, 176, 74, 51–я стрелковые дивизии) отошла на фронт Большая Врадиевка — Троицкое — Марьяновка — Армашовка, имея против себя румынские горный и кавалерийские корпуса, 22, 76, 198, 46, 50, 73, 239, 170 немецкие пехотные дивизии противника.
[524] Тюленев И. В. Через три войны. М.: Воениздат, 1960. С. 151.
[525] Сб. боевых документов Великой Отечественной войны. Вып 38. С. 31.
[526] Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5 (1)). С. 114.
[527] Русский архив. Великая Отечественная. Т. 16 (5 (1)). С. 105.