«Занимаемые рубежи на непосредственных подступах к Днепродзержинск, Днепропетровск, Запорожье (230, 275, 274 с*трелковые** д*ивизии**) продолжать укреплять самыми быстрейшими темпами, используя для этого все возможности. Сделать эти рубежи неприступными для пр*отивни**ка»[540].
Остающаяся в резерве 30–я кавалерийская дивизия была передана в состав 18–й армии. Тем временем в Орехове формировалась 226–я стрелковая дивизия, а в Мелитополе — 270–я стрелковая дивизия. Сроком готовности этих двух соединений был назначен конец августа.
Новые дивизии были вооружены в основном стрелковым оружием. Только волею случая 255–я стрелковая дивизия получила 76,2–мм пушки и 122–мм гаубицы. Вот как описывает эти события бывший командир дивизии:
«После настойчивых просьб нам все же 15 августа 1941 года доставили оружие для остальных частей, кроме материальной части для артиллерийского полка. Не дожидаясь повторения приказа, дивизия выступила на рубеж обороны, вооружая людей на ходу. Наш 811–й артиллерийский полк вынужден был выступить только с одними винтовками. Правда, накануне выступления нам предложили получить 24 горно-вьючных орудия, но без снарядов. Пришлось от этих орудий отказаться, за что командующий Южным фронтом генерал армии И. В. Тюленев при встрече как следует выругал меня. Во время моего разговора с командующим фронтом явился начальник артиллерийского снабжения дивизии и доложил, что с отходящего эшелона работниками артснабжения армии сняты 12 орудий 76–мм и столько же 122–мм гаубиц со снарядами, которые передаются нашему артполку, и что он через два часа будет готов к действию»[541].
Немецкая сторона в это время получила в свое распоряжение итальянские соединения. 17 августа для содействия III моторизованному корпусу прибыла пехотная дивизия «Пасубио», сменившая левый фланг дивизии СС «Викинг».
Тем временем была завершена подготовка к наступлению на Кривой Рог, задуманному еще 13–14 августа штабом Юго-Западного направления. Сосредоточение ударной группировки Резервной армии закончилось к 18 августа. К наступлению подготовились 8–я и 12–я танковые дивизии, 26–я и 28–я кавалерийские дивизии в районе Павловка — Привольное — Александровка.
Исходным положением для наступления был назначен район Днепродзержинск — Верхне — Днепровск — Вольные — Тепловка. Все это населенные пункты на берегу Днепра к северу от Днепропетровска. Первой задачей наступления, которую предполагалось решить 20–21 августа, был выход ударной группировки в районе Попельнастое — Червоно Каменка — Пятихатка. 22–23 августа предполагалось решить вторую задачу наступления — выйти к Кривому Рогу и захватить последний. Тем самым войскам ставилась задача продвинуться на глубину 100 км.
С утра 19 августа, а также 20 августа советские войска дважды переходили в наступление в направлениях Александровка, станция Елизарово; Привольная, Боголюбовка; Михайловна (15 км западнее Запорожье). Наступление группы успеха не имело, и атаковавшие части, встретив сопротивление III моторизованного корпуса, перешли к оборонительным действиям на днепропетровском плацдарме. Потери группы в танках оценивались как «опустошительные». Потерпев неудачу и понеся тяжелые потери, 8–я и 12–я танковые и 28–я кавалерийская дивизии были выведены в резерв.
Оценивая замысел и реализацию частной наступательной операции Южного фронта, нужно, прежде всего, ознакомиться с оценкой противника. Э. фон Маккензен пишет:
«Как упорно и ожесточенно русские сражались за каждую пядь земли, ослепительно высветило 19 августа. Повсюду усилилось сопротивление, появились новые танковые соединения, а на внутренних флангах 60 моторизованной и 13 танковой дивизий русским удалось еще раз связать их боями на правом берегу Суры и даже достичь прорыва, который все же закончился уничтожением большого числа танков противника (одна 60 моторизованная дивизия уничтожила 54 танка), взятием в плен более 2000 русских и в итоге не приобрел какого-либо значения. 14 танковая дивизия уже стояла поэшелонно далеко впереди под Сурское — лишь в 15 км перед городской окраиной Днепропетровска»[542].
Как мы видим, наступление натолкнулось на достаточно крупную группировку противника — танковую и моторизованную дивизии. Задачи даже первого этапа наступления не были выполнены. Удалось лишь добиться прорыва, который пришлось ликвидировать. Почему это произошло? Во-первых, необходимо отметить, что СМ. Буденный приказывал собрать ударную группировку из двух танковых, двух кавалерийских и, что самое главное, двух стрелковых дивизий (см. приведенные выше оперативные документы по планированию операции). При этом ни в одном документе впрямую не назывались номера «стрелковых дивизий». Это позволило И. В. Тюленеву фактически нарушить первоначальный план нанесения удара, исключив из наступательной группировки стрелковые соединения. Тем самым была повторена ошибка приграничного сражения, когда механизированные соединения вводились в бой без поддержки пехоты. Танковые дивизии июльского штата сильно просели в численности и, несмотря на положительные черты новой организации, не обладали сильным пехотным звеном. Поэтому наступление 8–й и 12–й танковых, 26–й и 28–й кавалерийских дивизий было погашено, не успев начаться. Находившаяся рядом пехота была вынуждена безучастно смотреть на разгром кавалеристов. Командир 255–й стрелковой дивизии И. Замерцев впоследствии вспоминал:
«В тот момент, когда полки 255–й стрелковой дивизии выдвигались для занятия своих позиций, я находился в 3–м батальоне на правом фланге 972–го стрелкового полка и наблюдал, как справа какие-то кавалерийские части в развернутом строю со знаменами двинулись на запад. Вначале было тихо, а затем из-за высоты появились немецкие танки и начали расстреливать этих кавалеристов в упор. Кавалеристов не поддержала даже артиллерия. На мой вопрос, что это за кавалерия, майор Н. Г. Лященко ответил: „Сосед наш“ — и добавил: „Я пытался с ним связаться, но безуспешно“. „Почему же вы не поддержали кавалеристов артиллерийским огнем?“ — спросил я. „А откуда я знал, что они в конном строю пойдут атаковать танки“[543].
Как мы видим, пехотинцы даже не были поставлены в известность о наступлении ударной группы фронта, а соседом 255–й стрелковой дивизии была 28–я кавалерийская дивизия.
Во-вторых, планируя наступление, советское командование исходило из концентрации основных усилий 1–й танковой группы на николаевском направлении. В докладе командующего Южным фронтом № 0042/ОП от 16 августа силы немцев на николаевском направлении оцениваются „не менее“ двух танковых дивизий и двух моторизованных дивизий. Силы противника на александрийском направлении, то есть в полосе действий III моторизованного корпуса, оцениваются „не менее“ одной танковой и двух моторизованных дивизий. То есть, формально угадав число подвижных соединений немцев перед фронтом наступления, наша разведка ошиблась в перераспределении их сил между александровским, криворожским и николаевским направлениями.
Но главной причиной неудачи оставался, конечно, прямой саботаж наступления со стороны И. В. Тюленева. Стрелковые дивизии в контрударе задействованы не были, и это предопределило результат боев. Причем трудно сказать, облегчило это жизнь защитникам Днепропетровска или нет. Нанесение удара по корпусу Маккензена могло позволить выиграть время и заставить немцев больше сил бросить на защиту флангов.
Тем временем в район Запорожья, где развернулась 274–я стрелковая дивизия, 19 августа прибыла переформированная 11–я танковая дивизия (около 50 танков), которая усилила оборону 274–й стрелковой дивизии. Однако 274–я стрелковая дивизия удержать запорожский плацдарм не могла и 18 августа отошла на восточный берег Днепра. Вечером 18 августа окрестности Запорожья огласились звуком взрыва огромной силы. Двадцатитонным зарядом тротила была взорвана плотина ДнепроГЭСа.
В результате взрыва моста и плотины на острове Хортица остался отрезанным полк пехоты, который успешно оборонялся, а затем переправился на восточный берег. Взрыв плотины резко поднял уровень воды в нижнем течении Днепра, где в это время началась переправа отходивших войск 2–го кавалерийского корпуса, 18–й и 9–й армий.
На данном этапе борьбы Резервная армия ценою больших потерь и упорной борьбы, несомненно, оказала большую помощь 18–й и 9–й армиям, получившим возможность оторваться от противника и отойти за Днепр. Немецкие моторизованные корпуса оказались скованы боями, и решения сразу двух задач — выхода к Днепру с захватом плацдармов и окружения двух армий в районе Николаева — им достичь не удалось.
Переправа 9–й и 18–й армий через Днепр. 17 августа главком Юго-Западного направления санкционировал отвод войск Южного фронта на Днепр с целью организации прочной обороны на рубеже этой крупной водной преграды. Вечером того же дня последовало боевое распоряжение командующего войсками Южного фронта № 0077/ОП, в котором был определен порядок отвода войск двух армий с рубежа реки Ингулец за Днепр. 2–й кавалерийский корпус должен был отходить в район Никополь — Нижний Рогачик. 18–я армия отводилась на восточный берег Днепра с задачей занять оборону на участке Никополь — Нижний Рогачик — Каховка. Соответственно 9–я армия — на участке Каховка — Херсон. Отход предписывалось прикрыть сильными арьергардами и действиями авиации. После переправы в 18–ю армию передавалась свежесформированная 30–я кавалерийская дивизия, а командующему 9–й армией предписывалось подчинить себе 296–ю стрелковую дивизию. Таким образом, все армии фронта так или иначе получали в свое подчинение второочередные дивизии.
На участке от Никополя до Херсона ширина Днепра в среднем составляет около полутора километров. Громоздкие понтонные парки в ходе отступления были потеряны на дорогах и в боях. Например, 2–й кавалерийский корпус был вынужден оставить свой понтонный парк на реке Южный Буг для переправы отходящих частей 18–й армии. Сохранившиеся в армиях остатки понтонно-мостового имущества можно было использовать только для постройки легких паромов. На помощь войскам пришли суда Днепровского речного пароходства. Баржи, плавучие пристани быстро приспосабливались под паромы, все, что могло использоваться для переправы, было мобилизовано.
В результате были построены три паромные переправы:
1) для 2–го кавалерийского корпуса — три парома на деревянных лодках у Нижнего Рогачика (для 5–й кавалерийской дивизии, лошадей пришлось переправлять вплавь), буксирный пароход с баржей — у Большой Лепатихи (для 9–й кавалерийской дивизии);
2) для соединений 18–й армии — паром на баржах и два парома на подручных средствах в районе Кочкаровки;
3) для соединений 9–й армии — два парома в районе Западные Кайры, три парома на баржах в районе Каховки и два парома у Тягинки.
Обращаю внимание на то, что паромная переправа — это не наплавной мост. Составленный из понтонного парка или подручных средств паром был вынужден двигаться от одного берега к другому, каждый раз перевозя сравнительно небольшое число людей и техники. При этом средняя продолжительность рейса парома составляла около одного часа. Войска двух армий и кавалерийского корпуса приступили к переправе с утра 18 августа. Строжайший расчет времени, четкая организация погрузки и выгрузки, круглосуточная работа буксиров позволили к утру 22 августа переправить основную массу войск на восточный берег.
Нельзя не отметить, что вся эта операция не могла состояться в случае воздействия на паромы с воздуха. Авиации противника было достаточно разбить паромы, и войска оказались бы прижатыми к берегу широкой и полноводной (особенно после подрыва ДнепроГЭСа) реки. К счастью, серьезных налетов авиации противника на всем фронте переправы 18–й и 9–й армий не было.
Начало сражения за Днепропетровск. Потратив два дня на проведение наступательной операции, войска Резервной армии перешли к отражению ударов III моторизованного корпуса в направлении Днепропетровска. 21–23 августа прошли в оборонительных боях. 22 августа даже состоялся танковый бой между танками 8–й танковой дивизии Резервной армии и 13 танковой дивизией III моторизованного корпуса.
К исходу 23 августа части Резервной армии занимали следующее положение. В Днепродзержинске в окружении вела бои 26–я кавалерийская дивизия совместно с одним полком 230–й стрелковой дивизии. Оставшиеся два полка 230–й стрелковой дивизии, подвергшись сильным атакам противника, отошли к Днепропетровску и продолжали вести бой на западной и юго-западной окраинах Сухачевки (пригород Днепропетровска, ниже Днепродзержинска по реке). Дивизия должна была ударом на Сухачевку в ночь на 24 августа содействовать выходу из окружения своего 966–го стрелкового полка и 26–й кавалерийской дивизии.
На юго-западных подступах к городу оборонялись 275–я стрелковая дивизия, 28–я кавалерийская и 8–я танковая дивизии, 255–я стрелковая дивизия (двумя полками) вела бой на южных окраинах Днепропетровска, где также сосредоточилась 12–я танковая дивизия.
Наконец, 273–я стрелковая дивизия оборонялась по восточному берегу Днепра ниже по течению, на участке Переволочная — Шульговка — Каменка.
[540] Там же.
[541] ВИЖ. 1981. № 8. С. 16.
[542] Mackensen Eberhard von. Vom Bug zum Kaukasus. Das III. Panzercorps im Feldzug gegen Sowjetrußland 1941/42. Neckargemund. Kurt Vowinkel Verlag. 1967. S. 26.
[543] ВИЖ. 1981. № 8. С. 17.